Страница 146 из 154
С этой мыслью я тоже выхожу и встаю рядом с Чадом. Тот дважды щелкает сигналкой — вечно боится, что машину угонят. Особенно в таком районе. На негнущихся ногах я шагаю за ним на тротуар. Я то и дело незаметно оглядываюсь, но никого из друзей Блэйка тоже не видно. Путь свободен. Так почему мне тогда так тяжело дышать? Может, потому что втайне я надеюсь его встретить? Потому что какая-то крошечная часть меня отчаянно хочет увидеть его еще хотя бы раз и никак не может насытиться?
Сердце колотится всё быстрее, и я с трудом могу мыслить здраво. Становится еще хуже, когда мы, миновав вышибалу, заходим в тесный клуб. Басы тут же отдаются во всем теле, навстречу плывет дым, такой густой, что почти ничего не видно. Клуб забит до отказа, в зале стоит удушливая жара, потные тела тесно прижимаются друг к другу. Толпа развязно танцует и полностью отдается экстазу.
Чад тащит меня за руку, пока я внимательно всматриваюсь в каждого парня — ни Блэйка, ни его людей нет, хотя многие на него похожи: здесь кругом одни латиносы, темноволосые и темноглазые. Меня мутит всё сильнее, а когда мы заходим в главный зал, мне хочется просто блевать. Желание только усиливается, когда мы с Чадом направляемся к бару.
Я должна была догадаться, потому что судьба — та еще сука, а очков кармы у меня маловато. Никогда не бывает так, как я хочу. Чаще всего происходит ровно наоборот, и я прекрасно понимаю почему. Я другого и не заслужила, в том числе и сегодня вечером.
Потому что, конечно же, он здесь. Конечно же, он снова переворачивает весь мой мир с ног на голову. И, конечно, трещина на моем алмазном сердце расходится только шире. Увидев Блэйка, я чувствую себя так, будто шагаю в пустоту.
Он сидит с парой друзей в обшарпанном лаунже. Над ними клубится кальянный дым, но я всё равно замечаю женщину рядом с ним. Женщину, которая мне слишком хорошо знакома, потому что я сталкерила её в соцсетях. Даника — вот же шлюха. Блэйк закинул руку на спинку дивана у нее за спиной, и Даника прижимается к нему, пока он болтает с кем-то другим. В лаунже смеются, а меня одновременно тянет разрыдаться и блевать. Пару секунд я не могу пошевелиться: внутри всё срывается вниз, как на американских горках.
Я и не знала, что увидеть его снова будет так больно. Не знала, что меня настолько выведет из себя чужая женская рука на его бедре. Какого черта она гладит его черные джинсы? Они что, встречаются? Может, они были вместе еще до нас?
Чад безжалостно тянет меня дальше, вырывая из мыслей. Я налетаю на него сзади и бросаю раздраженный взгляд. Сейчас я вообще не в настроении терпеть его дерьмо. Пусть просто купит свою дурь, и мы свалим.
Чад в ответ тоже смотрит на меня с раздражением, и я едва удерживаюсь от того, чтобы посмотреть на него еще злее, но мне нельзя срываться. Нельзя его спугнуть. Поэтому я просто стою рядом, пока мы подходим к бару, и он начинает разговор со своим дилером.
Взбешенная, я опираюсь локтем о стойку и нервно притопываю ногой. Внутри всё сжалось в комок. А еще я полная идиотка, потому что снова смотрю на этот гребаный лаунж — ровно в тот момент, когда темные глаза Блэйка останавливаются на мне. Его покачивающееся колено замирает. Мое сердце просто отказывает. Оно объявляет забастовку и покидает мое тело, заканчивая свою смену.
Блядь, и что это сейчас было?
Почему я внезапно чувствую себя такой слабой? Почему он делает это со мной, и почему я это позволяю? Почему я не могу противиться этому притяжению? Почему нельзя просто взять и вырубить эти чувства?
Я с шумом выдыхаю; грудь Блэйка под темно-серой майкой тоже тяжело вздымается. Он не отрывает от меня взгляда даже тогда, когда Даника, заметив меня, наклоняется к его уху и что-то шепчет. Я стискиваю зубы и с силой сжимаю кулак, опираясь о стойку. Какого черта мне сейчас хочется вцепиться ей в волосы и оттащить от него? У меня ведь вообще нет права на такие мысли. К тому же они реально... жалкие.
Поэтому я делаю единственное, что могу. Показываю Блэйку средний палец. Теперь мне хочется побыстрее свалить отсюда. Сбежать как можно дальше. Я не хочу его видеть. Не хочу видеть его улыбку. Не хочу видеть его губы. Не хочу видеть тот взгляд, которым он смотрел на меня в галерее, перед тем как бросить меня одну на той кушетке.
— Я в туалет, — бросаю я Чаду, который лишь отстраненно кивает.
Я тут же протискиваюсь мимо него, на ходу роясь в сумке в поисках коробочки с коксом. Сейчас я просто отправлю эту дрянь прямо в кровь и выкину его из головы. Этого чертовски притягательного парня, который зацепил меня слишком сильно и по которому я явно всё еще схожу с ума.
Я грубо расталкиваю пьяную толпу и сворачиваю в узкий, душный коридор. Две кабинки туалетов подсвечены лишь ультрафиолетом, но не успеваю я толкнуть одну из них, как меня хватают за предплечье. Знакомые, шершавые пальцы впиваются в кожу, и внутри меня взрывается дикое желание. В следующее мгновение меня разворачивают, и я утыкаюсь прямо в потное лицо Блэйка.
Как он смеет вот так стоять передо мной и так на меня смотреть? Как он смеет снова наводить такой хаос в моем сердце?
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, глубже впиваясь пальцами в мою кожу.
Его темные глаза прожигают меня насквозь и внутри меня всё вспыхивает
— Тебя это не касается, — шиплю я и вырываю руку.
Я в таком бешенстве, чувствую себя такой преданной и такой невероятной дурой.
Блэйк сжимает кулаки и яростно стискивает зубы — так, что на скулах резко проступают желваки. Мне хочется провести по ним пальцами, и от этого я злюсь еще сильнее. Мне хочется прижаться к нему, и это еще хуже.
Блэйк только открывает рот, чтобы что-то сказать, как его опережает чужой голос.
— Блэйк! — раздается голос Даники с другого конца коридора.
Он раздувает ноздри. Еще пару секунд он сверлит меня взглядом, прежде чем мельком глянуть через плечо.
— Пошли уже, твою мать. Какого хрена ты тут стоишь?
Я едва не отвечаю вместо Блэйка, но вовремя стискиваю зубы. Я не стану говорить ей, чтобы она съебалась и шла играть со своими латино-барби.
— Иди к остальным, я сейчас буду, — резко отвечает он.
— Ты издеваешься? Пошли! — не унимается эта дрянь, и внутри меня всё закипает еще сильнее.
— Блядь, Даника, отвали! Я сказал, сейчас буду! — рявкает он на нее, затем снова хватает меня за предплечье и оттаскивает еще на пару шагов вглубь коридора.
Я теряю дар речи, когда Даника, сыпля испанскими проклятиями, сваливает.
— Не трогай меня! — шиплю я, снова пытаясь вырвать руку, но он сжимает пальцы только крепче.