Страница 122 из 154
— Это мы можем исправить, — мрачно отзываюсь я и двумя пальцами ощупываю фингал на лице. Боль уже прошла, так что скоро синяк, наверное, сойдет.
— Я бы с удовольствием это исправила, — серьезно отзывается Даника, поглаживая мой синяк.
Наверное, она пристрелила бы моего отца, даже не моргнув глазом. Но я, естественно, не хочу, чтобы она марала руки. Когда-нибудь я позабочусь о том, чтобы он больше никому не причинил вреда. Но не сейчас. Сейчас у меня день рождения. Мне исполняется двадцать четыре, а я до сих пор ни хрена не смыслю в этой жизни.
Абсолютно ни хрена.
В детстве я всегда мечтал, что в двадцать пять буду жить на другой стороне Майами, обзаведусь детьми, буду зарабатывать кучу денег, у меня будут тачки, женщины... да и всё в таком духе, что там еще бывает у богатых. Я часто сидел на ограждении оживленного моста, до смерти уставший от жизни, и с тоской смотрел на тот берег. Дважды приезжала полиция, чтобы меня оттуда снять. Копы думали, что я просто малолетний придурок, который не понимает, чем грозит падение с такой высоты. Но я всё прекрасно понимал. Просто верил, что удержусь.
Пару раз останавливались случайные водители. Но я всегда отмахивался, уверяя, что всё в порядке. Тогда мне было лет восемь или девять. Сейчас мне двадцать четыре, а я по-прежнему на этой стороне. Детей нет — впрочем, теперь я их и не хочу. Женщины тоже нет — по крайней мере, той единственной, которую я действительно хочу. Ни виллы, ни бассейна.
Но мне должно быть на это плевать. Я ведь уже успел глотнуть воздуха той стороны. И да, мне понравилось — чертовски понравилось. Понравилось так сильно, что я забыл обо всем на свете. Теперь мое задание выполнено, Адалин Ланкастер осталась в прошлом, а я снова оказался здесь.
На этой стороне.
Что сейчас вообще делает Адалин? Еще спит?
— Ну так что? Что загадаешь? — вырывает меня из мыслей Даника, обводя пальцем татуировку у меня на груди.
Больше не в силах это терпеть, я убираю ее руку и встаю.
— Кажется, мне ничего не нужно, — отвечаю я, оглядываясь в поисках одежды.
— Врешь, — замечает она, подкладывая руку под щеку.
Да, вру. Я практически родился с ложью на губах.
— У меня нет никаких желаний. Позже ненадолго пересекусь с парнями, потом вернусь сюда, трахну тебя, и мы пойдем на эту вечеринку. Больше мне ничего не нужно.
Разве что заехать к Адалин, но этого не будет. С этим покончено.
— Когда ты врешь, у тебя стекленеет взгляд. — Даника вздыхает и немного приподнимается.
Но я уж точно не стану перечислять ей то, чего на самом деле хочу. Это разобьет ей сердце. Сделает больно. А в ближайшее время я и так, скорее всего, не раз заставлю ее страдать. Сделаю так, что ей будет паршиво.
— Да-да, — отмахиваюсь я. — Я в душ, а ты занимайся там своими делами. А потом пойду оценивать прическу Люси.
— Хороший мальчик.
Да, в этом-то и проблема. Я никогда не хотел им быть. Так почему стал сейчас? Уже хотя бы из-за обещания, данного Мэтту, я в последнее время держу себя в жестких рамках. Я по-прежнему ворую, всё еще употребляю наркотики, пью, потому что обожаю пить; ввязываюсь в драки и вечно где-то шляюсь, но больше не перегибаю палку. Чего только не сделаешь ради друзей. Быть хорошим, видимо, входит в этот список, хотя уже сейчас понимаю, что счастья мне это не принесет. Мне необходимо переходить черту. Необходимо рисковать и нарываться на неприятности.
Но сейчас я лишь опускаю ладонь на талию Даники и, проходя мимо, оставляю невесомый поцелуй на ее виске.
Что ж. Значит, пока придется побыть хорошим.
Целых три часа ушло на то, чтобы наконец-то выбраться из дома семьи Рамоз.
Мы позавтракали, дети спели мне песни, а я задул свечи на торте. Опять отыграл хорошего мальчика. Впрочем, два съеденных куска оказались реально вкусными. А перед уходом я глубоко и надолго засунул язык Данике в глотку, лишив ее повода обвинить меня в попытке сбежать.
Теперь я спускаюсь по лестнице, перекинув через плечо новую кожаную куртку. Свою прежнюю я оставил у Адалин — и, скорее всего, к этому моменту она уже сожгла эту малышку, к которой я был по-настоящему привязан. Поэтому семья Рамоз потратилась и купила мне новую. Чёрную, из настоящей кожи — и я даже знать не хочу, во сколько она им обошлась. Одно я знаю точно: этот бренд в нашей части города не продают. Я едва не отказался от подарка, но мистер Рамоз сказал, чтобы я не устраивал цирк. И я не стал. Я вообще больше не устраиваю цирк. Ни из-за чего. Ладно. Я смирился.
Выходя из дома, вдыхаю запах новой кожи и надеваю темные очки. Сейчас октябрь, но солнце нещадно жжет открытые руки. К счастью, у Даники всегда остается кое-что из моих вещей, так что я одет уже не в то, в чем был в четверг, а в свежую черную футболку и темно-серые треники. Не лучший прикид для байка, но я гоняю в чем хочу. Прямо на жаре натягиваю куртку: на скорости от встречного ветра всегда холодно. Ногой откидываю подножку в сторону и запрыгиваю на байк. Когда бросаю последний взгляд на окно Даники, она сидит на подоконнике с сигаретой. Я чуть спускаю очки и подмигиваю ей, а она смеется в ответ.
Долг исполнен. Я завожу мотор и медленно качу мимо бесконечного ряда подержанных машин, пока не выруливаю с участка на дорогу. Тут же выкручиваю газ и полной грудью вдыхаю свежий воздух — ветер так и хлещет по лицу. Движение и без того всегда плотное, но сегодня выходной, и каждому мудаку в Майами словно снесло крышу — всем резко приспичило куда-то выехать. Все наверняка тащатся на пляж, где будут валяться друг на друге и загаживать всё вокруг. Ненавижу пляж на этой стороне города. Точнее, я ненавижу то, во что эти кретины его превращают.
Я останавливаюсь на красный, и прямо за мной резко тормозит белый Мерседес. Очередная дорогая тачка в нищем районе. Такая же броская, как машина Мэтта. Я снимаю очки, чтобы разглядеть ее в зеркало заднего вида. Парня за рулем я не знаю. Из-за очков не видно рожи, но он точно не из наших. Из-за Мэтта я стал немного параноиком. Его слежка давно закончилась, но я до сих пор отлично помню, как он сидел у меня на хвосте чуть ли не на каждом перекрёстке. Так что, скорее всего, я просто накручиваю себя. Как только загорается зеленый, я прячу очки в нагрудный карман и трогаюсь с места.