Скандальные. Грехи элиты

АДСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

(THE VERONICAS – SANCTIFIED)

— Мэттью —

Майами, Мид-Бич

Я торчу на этой вечеринке уже три часа, а ясности так и не прибавилось. Сижу в лаунж-зоне, пью ром, который Калеб прислал с Ямайки, и наблюдаю за людьми вокруг. А заодно — за собственной реакцией на этих людей.

Да, у Мэри действительно невероятно красивые, гладкие, шелковистые ноги. Зато у Джонатана реально здоровенные ладони и длинные пальцы. Заставив себя отвести взгляд, переключаю внимание на язык блондинки, которая слизывает лимонный сок с запястья.

Это всё Брэндон. Он раз за разом водит долькой лимона по ее коже, заставляя слизывать сок. Сам завороженно лежит рядом на боку, наблюдая за ней из-под полуприкрытых век. У Брэндона и правда потрясающе рельефные бицепсы, когда он вот так закидывает руку за голову, и мне безумно нравится, как он одевается.

Так, стоп, стоп, стоп — я же собирался смотреть на блондинку, а не на него. Эй, алло!

Ах да. Меня отвлекает задница Адалин, которая как раз проходит мимо. Она сбрасывает полотенце, демонстрируя фигуру в черном монокини, бросает на Брэндона вызывающий взгляд и прыгает в бассейн.

Она подплывает к Чаду, сидящему на краю… и… Ладно, в нем я точно не нахожу ничего сексуального. Меня даже не заводит, когда Адалин подтягивается на бортике и целует его. Зато у парня, проходящего позади Чада, реально огромный член, что мгновенно бросается мне в глаза. Резко отворачиваюсь. Блядь!

Эта вечеринка — сплошное искушение. И абсолютно четкое доказательство. А еще у меня снова закончился ром, что выясняется, когда я пытаюсь сделать очередной глоток прямо из горлышка. Отец бы мне эту бутылку об голову разбил.

Со вздохом поднимаюсь и иду по мостику. Мастерски игнорирую полный надежды взгляд Мэри и прохожу мимо. Сейчас я не в состоянии уделять ей внимание — в голове слишком большой бардак. То, как поникают ее плечи, я тоже игнорирую.

Правда, далеко уйти не выходит, потому что моя сестра разлеглась прямо посреди мостика и, закрыв глаза, тянет косяк. Ее волосы свешиваются с края, а сама она выглядит как воплощение абсолютного дзена.

— Ты загораживаешь мне луну, — лениво тянет она и приоткрывает один глаз.

— А ты валяешься у меня на пути.

— Ну так перешагни через меня. Как обычно.

Она снова закрывает глаз. Ах да. Лили до сих пор злится на меня из-за того, что я снова общаюсь с Блэйком. Но хотя бы перестала поливать меня дерьмом нон-стоп после той своей истерики на Балу дебютанток.

Со вздохом сажусь на корточки прямо над ее головой, покачивая в руке пустую бутылку.

— Долго еще будешь на меня дуться, Лили? — спрашиваю я уже слегка заплетающимся языком.

— А тебя это вообще волнует, Мэтт?

Она снова делает затяжку, и дым летит прямо мне в лицо.

— Конечно волнует.

Выхватываю косяк у нее из пальцев. Она зло сверкает светло-зелеными глазами. Вспыхивает, прямо как тамагочи.

— Знаешь что? Неважно. Я просто обсужу это со своим психотерапевтом.

— Или можешь поговорить со мной. Это не стоит двести баксов в час.

— Мой вообще бесплатный, — высокомерно заявляет она.

— Блядь, ты трахаешься с доктором Ньюхаузером? — А это, вообще-то, наш семейный психотерапевт.

— Да нет же, Мэттью. Не будь идиотом. У меня новый терапевт. — Она смотрит на меня с отвращением.

— И его зовут Трава?

— Нет?!

Я замираю с косяком у рта. В голове тут же вспыхивает картинка: Алек Годвин стаскивает ее со сцены во время той истерики и просто уносит прочь. Мои подозрения насчет того, что он спит с моей младшей сестрой, уже развеялись, но мало ли.

— Кто? — рычу я на Лилит.

Она переворачивается на живот и, опершись на локти, на секунду бросает взгляд куда-то мне за спину, а затем снова смотрит прямо в глаза.

— Это не Блэйк. Разве что-то еще имеет значение?

— Кто он? — Я одной рукой сдавливаю ее щеки.

— Мэтт, люди подумают, что мы как Брэндон и Адалин.

— Мне плевать! Кто он?

Я, как обычно, сильнее сжимаю ее щеки, отчего накрашенные красной помадой губы смешно вытягиваются трубочкой, как у рыбки.

— Не сказу, — невнятно бурчит она и сердито хмурит брови, отчего выглядит еще смешнее. Я не выдерживаю и слегка усмехаюсь, что Лилит явно не веселит.

— Это Алек Годвин?

— Ты узе сдрашивал.

— И спрошу еще не раз. Я слежу за тобой, и за ним тоже.

Алек Годвин совершенно нечитаемый и при этом до жути дружелюбный, что меня просто выбешивает.

— Я не тлахаюсь с Алеком, — она убирает мою руку от своего лица и сердито разминает челюсть. — Я бы с удовольствием, но нет.

— К тому же он для тебя слишком старый. У него двое детей… — Лилит открывает рот, но тут же его закрывает. — И у него в кабинете постоянно какие-то женщины. Выкинь его из головы.

Она на мгновение сникает, и я многозначительно киваю. Конечно, я сейчас специально поливаю его грязью, хотя некоторые клиентки и правда слишком распускают руки.

— Уточни, что за женщины. — В ее глазах вспыхивает гнев.

— Не-а. — Я встаю. — Тебя вообще не должно волновать, чем занимается этот тип. Он тебе не пара.

— А тебя не должно волновать, чем занимается этот ублюдок, — шипит она, глядя на меня снизу вверх. — Но ты почему-то всё равно лижешь ему задницу.

Вот тут я уже начинаю злиться.

— И при этом ты так подло предаешь Лиану! — продолжает она. — Так что не смей указывать мне, что делать. Я своими поступками хотя бы не раню ее чувства.

— Я не предаю Лиану! Она бы хотела, чтобы ее смерть привела к чему-то хорошему, а не оставляла за собой шлейф из обид и презрения. Хотела бы, чтобы мне было хорошо. Чтобы у меня были настоящие друзья, и Блэйк — мой настоящий друг.

Лилит резко вскакивает на ноги. Сжав кулаки, она злобно сверкает глазами:

— Хватит использовать ее как оправдание своим поступкам. Я-то получше тебя знаю, чего бы она хотела.

— ДА НИ ЧЕРТА ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ! — ору я ей прямо в лицо.

И не успеваю я опомниться, как раздается звонкий хлопок — Лилит отвешивает мне такую пощечину, что звук, кажется, эхом разносится над всем бассейном. Слышится несколько восхищенных возгласов, в основном из нашей лаунж-зоны. Точнее, от Брэндона.

Крепко стиснув зубы, я раздуваю ноздри.

— Теперь тебе полегчало? — рычу я.

— Никогда больше не смей говорить ни единого кривого слова о Лиане и обо мне. Не смей ставить под сомнение наши отношения только ради того, чтобы тебе было спокойнее тусоваться с этим предателем. Будь честен хотя бы с самим собой.