Скандальные. Грехи элиты

— Именно.

— Как много ты готова мне простить?

Ее пальцы замирают в моих волосах, но я спокойно выдерживаю ее взгляд.

— Что еще за вопрос, Мэтт?

— Ответь, Мэри.

— Если я чего-то не знаю, мне не придется это прощать, — отвечает она и снова принимается за мои волосы.

Боже, она совершенно безнадежна. Во мне почти просыпается совесть, но я тут же загоняю ее подальше.

— Ты действительно идеальна, Мэри-Энн, — говорю я, давая ей крошечную долю того, в чем она так отчаянно нуждается. Снова целую ее и чувствую на ее губах улыбку, которой совершенно не заслужил.

— Надень что-нибудь белое, — мягко советует она и встает.

Ах да, точно. Вечеринка, которую я чуть не проспал.

— Обязательно.

Откидываюсь назад, опираясь на локти. Мэри хочет сказать что-то еще, но явно передумывает и тихо выходит из комнаты.

Меньше знаешь — крепче спишь. И пока она не лезет с расспросами о том, чего не знает, она ничего и не выяснит. А значит, пока всё в порядке.

Со вздохом падаю на подушки. Мне нужен план. Нужно с кем-то обсудить, как теперь быть. С кем-то, кому доверяю. Явно не с Блэйком — рисковать сломанным носом не хочется. К тому же я просто не вынесу, если потеряю его. Значит, нужен человек, который умеет держать язык за зубами и мыслит рационально.

Первым на ум приходит Брэндон. Последние несколько недель он и так постоянно отпускает двусмысленные комментарии, так что, похоже, он в очередной раз знает больше, чем я сам. А поскольку этот хитрый лис наверняка уже на вечеринке, встаю, иду в душ и надеваю белое.

Могу сделать Мэри хотя бы пару мелких одолжений, раз уж изменяю ей в своих мыслях. Пока только в мыслях.

Родители уехали на выходные. Они в нашем доме на Багамах — маме в очередной раз понадобилась смена обстановки, потому что она вечно жалуется, что сходит с ума в четырех стенах. Она приговорила моего бедного отца к двум полным дням наедине с ней. Сегодня он весь день сочился недовольством, поэтому на работе вел себя с подчиненными еще отвратительнее. Но сейчас отца здесь нет. Теперь весь особняк в нашем распоряжении.

Вокруг дома собралась куча народу. Из колонок орет музыка, бумажные фонарики освещают забитую людьми террасу и бассейн, где банальная пьянка совсем скоро перерастет в оргию. На улице по-прежнему чертовски жарко, но, когда я выхожу на террасу, с океана дует легкий бриз.

Наша компания привычно сидит в лаунж-зоне прямо посреди бассейна, к которой ведет небольшой мостик. В звездное небо поднимаются густые клубы дыма, до меня доносится смех Лилит и Мэри. Моя сестра в своем стиле. Стоит прямо на столе и открывает бутылку шампанского, пена из которой тут же бьет фонтаном. Те, на кого попали брызги, недовольно вскрикивают.

Я снова держу себя в руках. Снова стал собой. Сунув руку в карман белых бермудов, неспешно иду по мостику к лаунж-зоне, сфокусировав взгляд на Брэндоне. Я должен с ним поговорить. Нужно хоть кому-то об этом рассказать, иначе всё это просто сожрет меня изнутри. Если прямо сейчас не выговорюсь, то просто сломаюсь.

Брэндон бывает тем еще мудаком, но со мной ведет себя иначе. Он никогда не использует мои тайны против меня и не сделает того, что мне навредит. Даже если речь пойдет о Блэйке, которого он терпеть не может. Но эту деталь я совершенно точно опущу. В конце концов, всё еще теплится надежда, что это как-нибудь пройдет само.

Прохожу прямо мимо Коула и Зака. Зака буду игнорировать ровно до тех пор, пока не замечу, что он как-то не так смотрит на Мэри. Тогда мой кулак без лишних слов прилетит ему в лицо. Чисто из принципа. Я всё еще альфа и должен защищать свою девушку. И абсолютно неважно, что там творится у меня в голове. Конечно, я кожей чувствую его полные ненависти взгляды. Прекрасно понимаю, как он бесится. Но извиняться или что-либо объяснять не собираюсь. То, что принадлежит мне, принадлежит только мне.

— Брэндон, — здороваюсь я, остановившись прямо перед ним.

Он отрывает взгляд от моей забрызганной шампанским сестры и смотрит на меня.

— Мэттью, — мягко тянет он.

— Нам нужно поговорить.

Да, возможно, голос звучит слегка напряженно. Брэндон едва заметно улыбается, и в его голубых глазах тут же вспыхивает любопытство.

— Ну разумеется.

Он передает шланг от кальяна Адалин и встает. Брэндон — настоящий перфекционист, поэтому сначала одергивает рубашку пастельного цвета и только потом жестом предлагает мне идти вперед.

Я иду первым — прямо по мостику вдоль бассейна, затем делаю пару шагов по зеленому, тщательно подстриженному газону к небольшому склону, ведущему к океану. Мне нужно уйти как можно дальше от остальных, чтобы никто ничего не услышал.

— Планируешь убийство?

— Да, возможно. Пошли уже.

Брэндон довольно хмыкает и идет следом. Мы сворачиваем на тропинку, ведущую к пляжу сквозь заросли низких, но раскидистых пальм. Голоса, смех и музыка постепенно стихают, зато шум волн становится всё громче. Сунув обе руки в карманы, обдумываю, с чего бы начать.

— Сомневаешься насчет Мэри-Энн? — Брэндон равняется со мной. Настороженно смотрю на него. Он сверлит меня взглядом. — Или дело в чем-то другом, Мэттью?

Его губы говорят одно, а глаза совершенно другое. Я в растерянности. Может, дело и правда в чем-то другом? Отчаянно выдыхаю и резко останавливаюсь.

— Со мной что-то не так, — выпаливаю я. Он медленно скользит по мне взглядом с ног до головы.

— По тебе не скажешь.

— Проблема не снаружи, — выговариваю сквозь стиснутые зубы.

Брэндон снова улыбается и сцепляет руки за спиной.

— Да неужели?

— Представь себе.

— И в чем же дело?

— Дело в… — Челюсти сводит все сильнее. Внутри словно вырастает глухая стена.

— Извращенные вкусы? — беззаботно предполагает он. Я скептически молчу. И что теперь? Что он имеет в виду? Он что-то знает? Блядь, он что, в курсе?

— Нет, конечно, Брэндон. У меня нет никаких извращенных вкусов, — огрызаюсь я. — Я не трахаю лошадей, не фанатею от бабок, и меня не возбуждают пальмы, ясно? Я… — Раздраженно фыркаю и замолкаю.

— Порка, наручники, БДСМ, фетиш на трусики? — терпеливо подсказывает он. — Порнуха из даркнета? — Он с укором приподнимает бровь.

— Ты совсем больной? — с отвращением спрашиваю я.

Брэндон тихо смеется. В его глазах снова появляется этот блеск. Блеск, который так и кричит: я знаю то, чего не знаешь ты. И мне совершенно не хочется развивать эту тему. Нет.