Скандальные. Грехи элиты

Он тяжело выдыхает и рывком выпрямляется. Я до боли зажмуриваюсь, готовясь к новому толчку, но в этот момент на тумбочке резко звонит мобильник, и Брэндон замирает внутри меня.

Из горла вырывается раздраженный стон.

— Ответь, — тяжело дыша, командует он.

— Опять. — Вечно кто-то мешает трахаться. Я вслепую шарю по тумбочке, нащупываю телефон и подтягиваю к себе. — Это Чад, — бросаю я Брэндону.

В ответ раздается довольный смешок, и он снова начинает неторопливо во мне двигаться.

— Возьми трубку, — вкрадчиво тянет он, наслаждаясь моментом, и проводит ладонью по моему боку.

— Твою мать, — шепчу я и заставляю себя собраться.

Я с этим справлюсь. Даже несмотря на то, что низ живота прошивает тысячами электрических разрядов, а Брэндон сейчас наверняка устроит мне изощренную пытку.

Бросаю на него предостерегающий взгляд через зеркало. Его ухмылка совершенно не успокаивает: он медленно проникает в меня всё глубже, будто я не собираюсь прямо сейчас разговаривать с собственным женихом.

И всё-таки я принимаю вызов.

— Да, милый? — произношу я ровным, лишь слегка сбившимся голосом.

Брэндон раздвигает мне ягодицы и миллиметр за миллиметром вталкивается глубже. Меня прошивает дрожь с ног до головы, и из-за этого голос Чада доносится до меня словно сквозь вату.

— У нас сегодня вечером встреча с Уильямсами, — сообщает он, в то время как большой палец Брэндона скользит по моему заднему проходу.

Я медленно сжимаю кулак.

— Во сколько? — спрашиваю я, протяжно выдыхая.

Брэндон с интересом косится на телефон.

— В восемь, — сообщает жених, и тут же мужчина у меня за спиной бросает взгляд на свои часы. Черт, времени в обрез.

— Без проблем.

Я резко толкаюсь бедрами назад, навстречу Брэндону, но он тут же жестко дергает меня от себя вперед и предупреждающе сверкает глазами.

— Осторожнее, — одними губами произносит Брэндон, и моя улыбка мгновенно гаснет.

— Хорошо, — бросаю я в трубку.

В этот момент Брэндон резко подается вперед, заполняя меня до предела, и я прикусываю губу, чтобы сдержать стон.

— Ты вообще где? — рассеянно интересуется Чад.

— У Лилит… — рвано выдыхаю я.

Брэндон укоризненно качает головой, продолжая глубоко во мне двигаться, а я от наслаждения закатываю глаза.

— Да, Лилит, иду! Ладно, милый, буду дома в семь, — на одном дыхании выдаю я. Пусть только поскорее отключится.

— Да, Адалин, до семи, — отзывается Чад и сбрасывает вызов.

Как раз вовремя: в эту самую секунду Брэндон кончает глубоко во мне. У него даже оргазм идеально рассчитан по времени. Его пальцы на моих ягодицах судорожно сжимаются, пока он пульсирует внутри. На шее проступают вены, когда он запрокидывает голову.

Я полностью сосредотачиваюсь на нем. Не позволяю никому другому проникнуть в свои мысли. В мое тело — возможно, но не в голову. И уж тем более ни во что другое. Больше никогда.

Поэтому я просто лежу без движения и наслаждаюсь зрелищем. Напряженными мышцами Брэндона, его загорелой кожей и резкой линией челюсти, когда он до скрежета стискивает зубы. По непонятной причине меня снова прошивает дрожь, и я толкаюсь ему навстречу. На этот раз он не осаживает меня, а, кажется, просто наслаждается моментом. Костяшки его пальцев скользят по моим ягодицам, и он немного расслабляется, когда волна оргазма идет на спад.

Я выдыхаю и тоже расслабляюсь. За сексом и эйфорией обычно следует довольно паршивое пробуждение, причем в самом прямом смысле слова. Но сейчас всё нормально, даже когда Брэндон медленно выходит из меня. Я заваливаюсь на бок и отодвигаю от себя зеркальце с коксом.

— Мне нужно идти.

Брэндон натягивает белые боксеры и ложится рядом.

— Слышал, — отвечает он, закидывая руку за голову.

— Ужин у Уильямсов. — Я лениво перебираю пальцами по его груди. — Не могу представить ничего скучнее. Но мать Мэри хотя бы не самовлюбленная стерва.

— Нет, она просто абсолютно забитая типичная домохозяйка. Даже не знаю, что хуже.

Брэндон выдвигает ящик тумбочки, достает две сигареты и прикуривает обе по очереди. Одну из них он протягивает мне. Я переворачиваюсь на живот и делаю затяжку.

С недавних пор он всегда без лишних слов дает мне сигарету после того, как мы потрахаемся.

— Думаю, и то, и другое одинаково паршиво.

— Ага. — Брэндон с насмешливым блеском в глазах смотрит в высокий потолок.

— О чем думаешь?

— О Мэттью и Мэри-Энн, — отвечает он, лениво покручивая стопой.

— А, ты про этот милый спектакль, который они непонятно зачем разыгрывают перед всеми?

— Именно. — Брэндон, как всегда, всем своим видом показывает, что знает больше моего. — Интересно, доведут ли они это до конца.

— Слушай, раз уж наши родители справились, то и они справятся.

Брэндон поворачивает ко мне голову.

— Это третий брак моего отца, Адалин. Не говори глупостей.

— А, так под концом ты имеешь в виду не поход к алтарю? — Я лениво покачиваю ногой.

— Конечно нет. Я не про финал первого акта. — Он глубоко затягивается и выпускает кольца дыма, которые уплывают в приоткрытое окно.

— Имеешь в виду пока смерть не разлучит их? — Я тоже делаю глубокую затяжку и выдыхаю дым прямо на кубики его блестящего от пота пресса.

— Смерть… или кое-что другое. — Он снова ухмыляется про себя, явно находя невероятно забавным то, о чем я не имею ни малейшего понятия.

— Что другое, Брэндон? — интересуюсь я.

— Ты прелесть. — Он кладет руку с сигаретой себе на живот.

— Ничего подобного. Рассказывай, что у тебя в голове.

Теперь он смеется открыто, ведь то, что творится у него внутри, это великая тайна.

— Мне, конечно, не нужна полная программа на тему

почему-моя-душа-безвозвратно-изувечена

. Но что там с Мэттом и Мэри? Что ты знаешь?

Кроме того, что Мэтт, судя по всему, снова общается с Блэйком. Он постоянно у него торчит, об этом я знаю от Брэндона.

— Я тебе этого не скажу. Разве что ты дашь мне взамен то, чего у меня еще нет.

— Смотря насколько это большая тайна, и насколько она вообще может быть мне интересна. — Я нависаю над ним, чтобы затушить сигарету в пепельнице.

— Знаешь… — задумчиво выдыхает он. — Думаю, эта тайна и правда не продается.

От этих слов я замираю.

— Всё продается.

Отстраняясь, я дразняще провожу грудью по его телу.