Скандальные. Секреты Элиты

МАГИЯ

ДРУГОЙ

СТОРОНЫ

(GEOFFREY — WHEN EVERYTHING IS GONE)

— Блэйк —

Майами, Овертаун

Три года назад я встретил парня, который изменил мою жизнь.

Возможно, это звучит как банальное начало какого-нибудь гей-романа, но здесь всё куда серьёзнее. Здесь речь о дружбе, братстве и связи, которая сначала казалась крепче стали. Но, как оказалось, даже сталь может сломаться, если сжать её достаточно сильно. И я сжал достаточно сильно в тот момент, когда убил Лиану Уайт. Сестру Мэттью и Лилит. До сих пор я толком не помню, как это произошло. Образы последних лет размыты. Время, которое я провёл с Мэттом тоже. Всё смешалось в пёструю смесь из секса, наркотиков, алкоголя и вечеринок. Из кокаина, оргий, женщин, голых задниц и краж со взломом.

Я никогда нигде не чувствовал себя своим. Я появился из грязи, родился в грязи и вырос в грязи. Для меня всегда было важно только одно — как-то выжить. Как-то выбраться. Как-то двигаться дальше. Как-то сделать так, чтобы на столе появлялась горячая еда, потому что мои родители и пальцем не шевелили. В моей жизни не было места ни удовольствию, ни возможности насладиться мгновением. И именно это в какой-то мере связывало меня с Мэттом. Его жизнь тоже была быстрой, дикой и непредсказуемой, по крайней мере, тогда.

Когда я познакомился с Мэттью Уайтом, я как раз пытался вскрыть его машину. Я думал, он вызовет копов, ведь именно так обычно поступают эти богатые ублюдки. Но он этого не сделал. Вместо этого он предложил мне прокатиться с ним. Он излил мне душу, и, хотя меня это жутко раздражало — ну кто любит слушать проблемы незнакомца? — меня снова потянуло в Майами-Бич. Я начал его поджидать, и мы снова катались вместе. Ожидания превратились во встречи. Поездки — в вечеринки. Разговоры — в знакомство с мирами друг друга. Случайные встречи переросли в дружбу. Не было ничего, чего бы мы не делали вместе. Мой мир притягивал Мэтта так же, как его мир меня. И как же он меня затянул. Чёрт, я до сих пор помню, как меня опьяняла та жизнь. Как она захватывала меня. Как я без оглядки бросался в неё, в каждую вечеринку, в каждую женщину, нырял голым с яхт в океан и хватал всё, что могла предложить эта жизнь богатых и красивых. Не знаю почему меня так завораживала возможность стать частью их мира, ведь у меня уже был свой. Но на какое-то время я почувствовал, будто наконец оказался на своём месте.

Будто я был именно там, где и должен был быть.

Всё произошло так быстро.

Я отгородился от одной стороны города и всё больше тянулся к другой. Я всё сильнее менялся. Всё больше становился одним из тех, кого раньше презирал. Я наслаждался каждой привилегией, нюхал каждую дорожку, тратил каждый доллар, выжимал из каждой секунды максимум.

Возможно, просто чертовски приятно иметь возможность забыть о том, что занимало меня в повседневной жизни. Было хорошо не гнаться за деньгами, властью, богатством. Просто отключиться и побыть двадцатилетним.

Многие вещи могут вызывать зависимость. Особенно эта мнимая свобода. Но никто там не свободен, теперь я это понимаю. У этих людей есть свои собственные оковы, только они сделаны из бриллиантов, а не из ржавой стали.

Адалин Ланкастер — одна из таких людей. Она тоже привязана к этой жизни. У неё есть предубеждения, она носит маски и прячется за своей дорогой одеждой и идеальным макияжем. Меня не интересует кто скрывается за этим. Адалин я знаю ещё с тех пор. Она была частью компании, куда входили её дрочер — сводный брат Брэндон, Мэттью, Лилит, Коул, Мэри-Энн, Зак, Адалин и Лиана. Одни мне нравились больше, других я терпеть не мог. А некоторых я… любил. Но что касается Лианы, то признаться ей в этом было уже поздно. Слишком поздно. Некоторые вещи не возвращаются, и она точно не вернётся. Какой смысл думать о том, насколько всё пошло не так, если я всё равно никогда не смогу сказать ей, что на самом деле чувствовал?

Я ни разу этого не сделал. Я действовал только в своих интересах. Всё, что Лиана получала от меня, имело скрытый мотив. Короче говоря, я был мудаком.

И остаюсь им до сих пор.

Потому что теперь я делаю то же самое с Адалин. Ради Даники. У меня есть цель. Мне нужны деньги, чтобы помочь своим людям. Я больше не оставлю их в беде. Чтобы достать эти деньги, мне нужно залезть к Адалин в трусики. Но этого недостаточно, мне нужно завоевать её доверие и внедриться в её жизнь, потому что в её трусики могут залезть многие. Я же собираюсь её обокрасть, ведь у неё есть всё и пропажи нескольких вещей она точно не заметит. Только что она рассказала мне, что её будущая свекровь держит художественную галерею под квартирой, где Адалин живёт со своим женихом. Готов поспорить, там есть чем поживиться. У меня осталось всего три с половиной недели, и я сделаю всё необходимое, чтобы раздобыть деньги.

Любой ценой.

Сейчас я еду домой. Только что оставил позади соединительный мост и мчусь через Винвуд, район художников, где старые склады и заброшенные здания превратили в холсты. Конечно, здесь полно людей: туристы толпятся на каждом углу Майами и хотят увидеть всё, кроме того, что могло бы их отпугнуть, например, наши кварталы. Это не вписывается в их представление о Солнечном штате. Именно поэтому Мэтт так любил ошиваться у меня. Здесь он мог быть анонимным. Ему не нужно было соответствовать чьим-то ожиданиям.

А сейчас он это делает?

Когда он стоял передо мной прошлой ночью, так не казалось. Он хотел меня убить. Он прижал, чёртов пистолет к моему затылку и это меня не удивило. Я давно ждал, что Мэтт приведёт меня к расплате. Давно представлял, как он зарежет меня, застрелит или забьёт до смерти. В конце концов, я стёр важную часть его жизни. Я бы и сам его убил, если бы Даника погибла по его вине.

Но когда мой бывший лучший друг стоял передо мной, всё оказалось не так, как я ожидал. Мэтт всё ещё выглядит как Мэтт, только немного аккуратнее, немного сдержаннее, немного прилизаннее. И в то же время он был чертовски взволнован. Я знаю Мэтта и мог прочитать каждую эмоцию в его зелёных глазах. У меня так не получается с другими, да и не хочется, если честно, потому что чужие чувства мне попросту безразличны. Но в тот момент, когда он выглядел таким отчаявшимся, даже я не смог сдержаться. Никогда, ни за что я не хотел произносить вслух слова, которые тогда на него вывалил. Никогда не хотел признавать, что любил Лиану. Никогда не хотел делать это с самим собой.

Но сделал.

И что самое худшее?