Страница 87 из 113
ВСЁ
КАК
ОБЫЧНО
(CAILIN RUSSO — DECLARATION)
— Мэттью —
Майами, Мид-Бич
Восемь часов назад я едва не застрелил человека, который когда-то был моим лучшим другом. После этого я выбросил к черту год трезвости, накачался кокаином и провёл ночь с женщиной, которая меня не интересует и даже не трогает, не говоря уже о том, чтобы заполнить пустоту внутри меня.
Если бы нужно было описать мою жизнь, прошлая ночь стала бы её идеальным символом.
Теперь я снова оказался в исходной точке. Как будто я никогда не уходил, как будто никогда не проходил через ломку, как будто моя младшая сестра никогда не умирала и как будто я не виноват в её смерти.
И вот я снова в полном дерьме и перешёл все границы. И самое паршивое? Мне сейчас нужно идти на работу и скрывать от отца, что я абсолютный хаос. Мои волосы всё ещё влажные, потому что я вырубился у Мэри и проспал. Я на бешеной скорости помчался домой и собрался наспех. Папа уже ушёл, и на телефоне меня ждало злое сообщение от него. Кажется, я неправильно застегнул рубашку и не побрился. К тому же у меня не было времени позавтракать, вообще ни на что не было времени. Если отец заметит, в каком я состоянии, я могу навсегда попрощаться со своими кредитками. Значит, мне нужно как-то избегать его.
Но оно того стоило. Стоит только вспомнить последнюю дорожку и меня пробирает до самой души. Я обожаю кокаин. Он делает всё намного лучше. Почему я вообще от него отказывался? Единственное, что уже не так хорошо, как я помню, — это киска Мэри. Но это не важно, я всё равно воспользовался ей прошлой ночью. Мне это было нужно, потому что мои мысли снова и снова возвращались к Блэйку Кингу на той скале. Снова и снова я задавался вопросом, почему просто не застрелил его. Снова и снова я переживал отчаяние в его словах и думал, что мне теперь делать. Этот ублюдок. Он убил мою сестру, а потом сказал мне, что любит её, любил её — чёрт его знает. И вдруг всё стало таким ясным. И эту ясность я уже не могу стереть. Слова Блэйка меняют так много, хотя не должны менять ничего.
Наконец я заезжаю в подземный паркинг башни. Это значит, что мои раздражённые глаза хоть немного отдыхают. Конечно, солнечные очки я всё равно не снимаю и сохраняю максимально серьёзное выражение лица. Папа крайне невнимателен, когда дело касается его отпрысков. Может, мне повезёт, и он не заметит, что за моей спиной безумный марафон из кокса, наркотиков и секса. Главное как-то объяснить, почему я опоздал.
Я довольно резко паркую машину и быстро выхожу. Нарочито расслабленно прохожу через парковку и засовываю ключи в карман брюк. Мне вообще нужно было что-то взять с собой? У меня были дома какие-то документы? И почему мама была в таком хорошем настроении? Это жутко. Может, потому что она теперь портит жизнь ещё и Лилит. Лилит собираются выдать замуж. Она одна из последних женщин, которых я могу представить в браке. Но мы ведь ничего не решаем. Это же не наша жизнь, правда?
Каким-то образом я добираюсь до лифта и тяжело опираюсь на металлический поручень. Но как раз в тот момент, когда двери уже почти закрываются, между ними просовывается нога в дорогой обуви. Я едва не стону, когда мистер Годвин заходит в кабину. Он не выглядит как я. Он не в дерьме. Нет. Безупречно ухоженный, выглаженный, в белой рубашке, в тонкую голубую полосочку, и белых брюках, он кивает мне и нажимает кнопку тридцатого этажа. Я тоже киваю. Раз. Два. Или три. Не знаю. Звучит музыка лифта, и Алек складывает руки перед собой, а я судорожно держусь за поручень.
Чёрт, меня реально подташнивает и пульсирует в голове, хотя я ранее принял обезболивающее и нюхнул кокаин Мэри.
— Была тяжёлая ночь?
Чёрт. Зачем он сейчас это спрашивает? Я думал, что мое состояние незаметно постороннему взгляду.
— Я так выгляжу? — спрашиваю я без эмоций.
— Возможно, тебе стоит выпрямиться. Просто небольшой совет.
— Верно.
Я выпрямляюсь, и он ещё раз внимательно осматривает меня своими тёмными глазами. Он всегда был со мной дружелюбен. Он точно знает, как обращаться с клиентами, даже слишком хорошо. С моим отцом он ладит отлично, по крайней мере, на первый взгляд. Но когда тот отворачивается, в глазах Алека появляется жёсткий блеск. Я замечал это не раз. Этот человек ненавидит моего отца, и это взаимно, и всё же он с ним сотрудничает. Он вызывает у меня недоверие. Я, конечно, тоже презираю своего отца, но это другое. Мне можно, я его сын. Алеку Годвину нельзя. Он не его сын, насколько мне известно.
Мои мысли прерываются, когда двери лифта снова открываются. Вяло перевожу взгляд на мужчину, который заходит, но в следующий момент я уже совсем не вялый. Стоп! Эти каштановые кудри мне знакомы! Это же тот самый тип, который потерял кошелёк, и теперь я понимаю, почему он тогда показался мне смутно знакомым. Кажется, мы уже пересекались в этом лифте в мой первый рабочий день. У него в ухе наушник и он нажимает кнопку двадцать восьмого этажа. Затем он прислоняется копчиком напротив Алека. Я прищуриваюсь, в нём есть что-то странное.
— Я не приеду до Дня благодарения, — говорит он в наушник и переводит взгляд на меня. Я тут же приподнимаю бровь, а он уголок губ. Чего он так тупо ухмыляется? — Да, мне всё равно, — продолжает он и закатывает глаза к потолку. Я отворачиваюсь, потому что он почему-то дико меня раздражает, а я и так на взводе.
Блядь, скорее бы мы уже приехали.
— Хочешь, я отвлеку твоего отца? — тихо предлагает Алек, и я снова смотрю на него. Я что, так плохо выгляжу?
— И что ты за это захочешь? — отвечаю я так же тихо, и приглушённый смех того типа смешивается с фоновой музыкой.
Алек усмехается.
— Это я сделаю бесплатно.
— Юристы никогда ничего не делают бесплатно.
— Умный мальчик. — Двери разъезжаются, и кудрявый снова кивает нам обоим, прежде чем выйти. На этаже Сесиль Годвин. Снова.
— Он будет работать на мою жену, и у неё на него большие планы, — сообщает мне Алек Годвин.
— Хм, — неопределённо мычу я. Меня это вообще не интересует. Меня волнует только, как добраться до своего кабинета, не блеванув и не столкнувшись с отцом.
Когда двери снова открываются, Алек выходит первым. Я пялюсь ему в затылок, идя следом. Всё внутри сжимается, как только мы заходим в этот просторный, до отвращения светлый офис. Аманда, Лиза, Дениз и Керрин здороваются с нами. С Алеком — приторно, до тошноты. Мёд буквально сочится из их кисок. Фу.
К сожалению, я не могу просто прошмыгнуть в свой маленький кабинет и сделать вид, что уже давно здесь.