Скандальные. Секреты Элиты

Он подходит ко мне с ложкой и упирается одной рукой в столешницу рядом со мной.

— Открой рот, — требует он строго. Я хочу возразить, но почему-то не могу.

— Только половину, — бормочу я и открываю рот.

— Я хочу посмотреть, как ты всё съешь. — Он мягко подталкивает ложку между моими губами, и на языке вспыхивает настоящий взрыв вкуса. — Вот так, — мрачно шепчет Алек. Чёрт. Теперь мне хочется его поцеловать. Этот тёмный взгляд действительно притягивает меня.

Он внимательно наблюдает, как я доедаю арахисовую пасту. Но, прежде чем я успеваю притянуть его к себе и прижаться губами к его губам, он отталкивается от столешницы и убирает ложку в посудомоечную машину. Да, очень аккуратный.

— Что ещё ты узнала? — спрашивает он, пока я борюсь со своим желанием.

— Что?

— Что ещё он тебе рассказал, Лилит?

Ах да. Коул.

— Он говорит, что ты трахаешь свою бывшую жену во Франции, что у тебя есть ещё один сын, и что ты был не слишком рад возвращению в Майами, — прямо пересказываю я. Алек глубоко вдыхает. Его затылок слегка напрягается. Ага. Больная тема. Эта женщина — больная тема. Франция и его сын — тоже больная тема. А значит, для меня это ещё интереснее.

— Верно.

— Ты любишь её? Свою бывшую жену? — Я кладу щёку на колено. Ну должен же он кого-то любить при таком количестве женщин в его жизни.

— Никогда больше не задавай мне этот вопрос, — резко обрывает он. Я хмурюсь. Ну да. Больная тема. И этот ответ тоже своего рода ответ.

Алек разворачивается и, встав напротив меня, упирается в столешницу обеими руками.

— Почему? — тихо спрашиваю я.

— Потому что я об этом не говорю, Лилит, — жёстко отвечает он. — Если я позволю, ты можешь спрашивать меня о чём угодно и говорить со мной о чём угодно. Но только не об этом.

Он такой загадочный мужчина. Интересно, что ещё он скрывает.

— Моя бабушка всегда говорит, что нужно держаться подальше от мужчин с тайнами и ямочкой на подбородке.

Рассеянно наклонившись вперёд, я провожу указательным пальцем по этой самой ямочке.

Алек с улыбкой ловит мой палец. Злопамятным он точно не бывает, это тоже стоит отметить.

— Твоя бабушка мудрая женщина. — Он складывает один из сэндвичей и протягивает его мне. Вздохнув, я принимаю хлеб. Вообще-то я не была голодна, но ладно.

— Спасибо.

— Пожалуйста. — Алек встаёт между моими бёдрами. Его близость снова словно занавесом отгораживает меня от всего остального. Двумя пальцами он задумчиво проводит по моей ноге. По коже пробегают мурашки, и я невольно думаю, вспоминает ли он о своём сыне, когда касается меня так.

— Значит, Коул тоже придёт на бал? — Я откусываю кусочек сэндвича.

— Верно, — отвечает он и проводит рукой по внутренней стороне моего бедра. Я вздрагиваю, когда его пальцы снова словно прожигают кожу. — Ты поговоришь с ним и потанцуешь. Будешь милой и дружелюбной. Но не позволишь ему сделать вот это.

Его рука скользит под моё чёрное платье, и я замираю. Я совсем не ожидала, что он сейчас прикоснётся ко мне. Но всё моё тело восторженно отзывается на это. Осторожно я опускаю сэндвич, сосредоточиться одновременно на еде и на пальцах Алека я просто не могу. И подождите… чего он вообще от меня хочет?

— Если он тебя поцелует, ты мягко его оттолкнёшь.

— Мягко оттолкну, — повторяю я, приподняв бровь, и пытаюсь понять, почему он вообще хочет, чтобы я шла на бал с Коулом.

— Оттолкнёшь. — Алек проводит большим пальцем между моих бедер, и огонь тут же вспыхивает у меня внизу живота. Я судорожно выдыхаю, ещё немного и я перестану соображать. Моё сознание вот-вот сузится до одного-единственного ощущения.

— Я причиню ему боль, — стараясь сохранить ясность мысли, говорю я, хотя веки уже дрожат.

— Ты хочешь выйти за него замуж только чтобы не причинить ему боль?

— Нет… — Я не хочу замуж, правда не хочу. Я вообще ни за кого не хочу выходить.

— Тогда скажи ему, что думаешь. — Да, звучит логично. Очень логично. Но что насчёт этих пальцев? Они собираются двигаться дальше?

— Я отшиваю его ещё со школы, — хрипло шепчу я.

— Продолжай. — Пусть

он

продолжает. Только уже под моими трусиками, а не рядом.

— А теперь ешь.

Ах да.

Я должна есть.

Но что насчёт этих пальцев? Они там, внизу, но ничего не делают. Может, мне самой нужно что-то сделать, чтобы он продолжил. Что там насчёт его правил? Да, точно. Кажется, я его поняла. Я беру сэндвич и снова откусываю. Арахисовая паста растекается по языку, и где-то на задворках сознания меня начинает грызть чувство вины из-за калорий. Но я не успеваю об этом подумать, потому что Алек наконец просовывает большой палец под мои трусики.

О да. О да. О да…

— Что ты делаешь? — шепчу я, уже почти теряя связь с реальностью, и вздрагиваю, когда он проводит по самому чувствительному месту.

— Награждаю тебя. — О да. Я была права. — Ты была честна. Рассказала мне всё, — говорит он, медленно и уверенно двигая большим пальцем по моему клитору. — И ты купила то платье, которое я хотел.

Откуда он всё это знает? Он правда следит за мной? Откуда ему известно, что я пересказала ему весь разговор с Коулом? Но думать об этом я уже не могу. Мои пальцы на ногах поджимаются, когда Алек губами нежно проводит по моей шее.

Я снова опускаю сэндвич. О да… я хочу ещё.

— Контролируй себя и ешь, — хрипло требует он, и от темноты его голоса по телу проходит дрожь.

— Я не хочу себя контролировать, — вырывается у меня. Его большой палец замирает, так же, как и моё сердце. Чёрт. Я сказала вслух то, что думаю. А он ведь этого не любит. — Я хочу наброситься на тебя, — серьёзно добавляю я.

— Вот как? — Алек немного отстраняется, а я улыбаюсь ему многообещающе.

— Мой секс неконтролируемый, — тихо, но настойчиво говорю я. И больше не даю ему выбора, хватаю его за воротник и тяну вниз. Наши губы сталкиваются, и я сразу же стону, почувствовав его рот. Несколько секунд Алек целует меня так жёстко, что я запрокидываю голову назад. Но вдруг он резко убирает руку из-под моего белья, и из моей груди вырывается раздражённый звук. Это действительно сводит с ума.

— Я хочу тебя трахнуть. Но я также хочу, чтобы ты поела. У нас возникла проблема, — совершенно спокойно произносит он у самых моих губ, почти как адвокат, формулирующий аргумент. Я тихо смеюсь. Это неожиданно мило. И это слово я точно не ожидала когда-нибудь связать с Алеком Годвином.

— Я ем. А потом ты меня трахаешь.