Скандальные. Секреты Элиты

— Может, с тобой? — продолжаю я, и по выражению лица Даники понимаю, что попал в точку. Конечно. Создадим совместное жильё, станем вегетарианцами, каждый уикенд будем звать друзей и обсуждать литературу. — А если ты когда-нибудь встретишь мужчину, Даника? Нам что, жить втроём? — добавляю я. Конечно, ещё и в тридцатиметровой квартирке.

— Сейчас я могла бы быть рядом. Могла бы помогать тебе с Джейсоном и Люси. Мы могли бы делить аренду, тогда у тебя не была бы забита голова, потому что тебе не пришлось бы о них заботиться, — задумчиво бормочет она. Звучит очень разумно, но этого никогда не произойдёт.

— Ты нелегально помогаешь отцу в магазине и должна быть с ним. Я торгую наркотиками. С каким именно трудовым договором мы собираемся найти квартиру? — отвечаю я. Нужно оставаться реалистом.

Даника переворачивается на бок и опирается на локоть, так что я автоматически поворачиваюсь к ней. Её чёрная чёлка слегка растрёпана, а щёки раскраснелись от алкоголя.

— Мы могли бы подделать трудовой договор, например, у миссис Баркер, — говорит она. Миссис Баркер подруга миссис Рамоз, владелица маленького табачного магазина.

— Хм, — с сомнением говорю я.

— Я уже спрашивала её. — Вау. Даника уже строит серьёзные планы. И это с таким парнем, как я, который абсолютно ничего не планирует.

— Конечно, Даника. И однажды миссис Баркер что-то не понравится и нас разоблачат. Потому что люди такие, не забывай об этом. Нет, спасибо. — Я никому не доверяю, и Данике тоже. Давать кому-то столько власти, чтобы он мог уничтожить тебя одним телефонным звонком, мне совсем не нравится.

— Ладно, тогда я спрошу у отца. Он что-нибудь тебе оформит, — настаивает Даника, приподнимая брови, и я тяжело вздыхаю. Почему для неё так важно съехать ко мне? Ей было бы лучше остаться с семьёй.

— Но нам всё равно придётся каждый месяц платить аренду, на которой сейчас мы могли бы сэкономить. Это лишние расходы. У тебя есть дом, у меня есть дом. — С действительно низкой арендой для всех людей, которые живут в этом доме.

Я делаю ещё один глоток, и пиво прохладно стекает по пересохшему горлу. Всё ещё чертовски жарко. Всё ещё кажется, что ни капли свежего воздуха не попадает в лёгкие. Снова тянусь за белой майкой и вытираю ею мокрое лицо.

Даника лишь смотрит на меня, и я с тяжёлым вздохом опускаю майку обратно.

— Я знаю, что ты хочешь мне помочь, но…

— Ты опять саботируешь себя? — перебивает она сухо, и я хмурюсь. Ладно. Я не саботирую себя. Что это вообще значит?

— Я не саботирую себя. Я просто мыслю практично.

— Ты боишься? — допытывается она, и я снова хмурю брови. Чего мне сейчас бояться? Почему Даника постоянно пытается меня сбить с толку?

— Чего бояться, Дани?

— Изменений. — И этим она застаёт меня врасплох.

Молча я снова смотрю в звёздное небо. Да, возможно, это так. Возможно, мне нравится, когда всё остаётся как есть. Хорошо это или плохо, не знаю. Я уже однажды решился на радикальные перемены, и всё закончилось смертью, разбитой дружбой, нарушенными обещаниями, разбитыми сердцами и угрозами убийства.

Даника тоже снова опускается на спину. Надеюсь, теперь она наконец закроет эту тему.

— Ты же знаешь, как это бывает с переменами, — бормочу я.

— Перемены бывают хорошие и плохие, — Даника делает глоток моего пива.

— Бывают и плохие, которые сначала кажутся хорошими. — Или наоборот.

— У тебя так было? — спрашивает она.

— Да, думаю, да, — отвечаю после паузы. Хотя сам не уверен, как всё было на самом деле.

— Потому что это был не твой мир. Та, другая сторона не для нас.

Это не совсем так. Есть ещё одна причина, о которой я молчу. Та самая, что так выжгла меня изнутри, что я почти ничего не чувствую.

— Наверное, ты права, — вздыхаю я, ощущая её пристальный взгляд на своём лице. Она проводит большим пальцем по этикетке бутылки.

— Почему ты всегда так на меня смотришь? — спрашиваю, не поворачивая головы.

— Мне просто нравится на тебя смотреть, — отвечает Даника и прочищает горло. Хорошо, но это не ответ.

— Смотреть тут особо не на что.

— Думаю, есть, — тихо говорит она.

— Как скажешь. — Я закатываю глаза.

— Хочешь, начну перечислять и помучаю тебя?

— Если бы я хотел разобраться в себе, я бы не пил и не нюхал кокс, — отрезаю я. Нет уж, пусть даже не начинает.

— Ну, был один маленький мальчик в первом классе, который подарил мне свой пакет со сладостями…

Я со стоном прикрываю лицо предплечьем.

— Она всё равно это делает, — бормочу я в кожу.

— У него была огромная щербина между зубами, и он немного заикался. — Как мой брат. — Но он каждый день провожал ту маленькую девочку в школу, потому что знал, что ей приходится идти по опасной улице.

— Только не думай, что я был бескорыстным. Ты же знаешь, у меня всегда есть скрытый мотив. — Адалин попала в самую точку, когда упрекнула меня именно в этом. Она абсолютно права. Во всём, что я делаю, есть скрытый мотив и я не делаю и не говорю ничего, что не приносит мне никакой выгоды.

— И какой же у тебя был скрытый мотив? Хотел мой ланч?

— Я не хотел быть единственным, кто опаздывает, — признаюсь я в своём детском грехе. Даника возмущённо ахает и хватается за грудь. У меня вырывается лёгкий смешок.

— Ты только что разрушил мои иллюзии.

— Рано или поздно мне всё равно пришлось бы это сделать. Ты видишь во мне больше, чем есть на самом деле.

— О, а ты просто не можешь. — Ещё как могу. Просто не делаю этого. Мне нужна Даника. Она для меня как семья, и хотя бы это я хочу уважать. Некоторое время мы лежим молча и слушаем, как Фрэнки безуспешно пытается битбоксить. Даже не глядя я знаю, что он просто разбрасывает слюни во все стороны, о чём свидетельствуют брезгливые возгласы остальных.

— А что насчёт тебя, а? — спрашиваю я наконец. — У тебя кто-нибудь есть?

Я время от времени задаю Данике этот вопрос. Иногда она не рассказывает, если с кем-то знакомится. Когда, например, закрутила с тем мексиканским наркобароном, она молчала. Его статус меня не остановил, я всё равно сломал ему челюсть. Я считал его опасным для неё. После этого мне пришлось уносить ноги, потому что его люди преследовали меня. Такое случается нередко. В какой-то момент мне всегда приходится бежать, особенно если дело касается мафиози или наркобаронов.

— Нет, — отвечает Даника.

— Даже просто для перепиха никого нет? — скептически уточняю я, приподняв бровь. Тут у каждого есть кто-то для секса, у многих даже не один.