Скандальные. Секреты Элиты

— Что? — спрашивает он, будто до него только через пару секунд доходит, что именно сказал отец.

Я моргаю. Бал дебютанток означает: мы старомодны и хотим, чтобы ты выбрала себе мужа, Лилит.

Я застываю как камень.

— Бал дебютанток? — переспрашивает Мэтт.

В панике я пробегаю по нему взглядом.

— Ты что-нибудь об этом знаешь? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ, он читается в его растерянно мерцающих глазах.

— Конечно. Папа делится со мной абсолютно всем. Мы лучшие подружки, в офисе плетём браслетики дружбы или пьём какао у уютного камина, пока он доверяет секреты о маме, — язвит Мэтт с явным отвращением.

Моё лицо становится совершенно непроницаемым, пока брат всё больше распаляется в своём сарказме. Но внутри я всё ещё потрясена. Ладно. Может, отец устраивает этот бал просто из-за традиций. Мы уважаемая, богатая семья. Значит, обязаны соблюдать определённые обычаи, и бал дебютанток один из них. Возможно, он вовсе не собирается заставлять меня выбирать себе мужа. Насколько наивно так думать?

— Да ладно, не переживай. Ты всё равно всех распугаешь. — Мэтт, похоже, уже пришёл в себя. И он прав. Я отпугиваю каждого, кого не хочу видеть рядом. Я всё ещё дочь своей матери.

— О да, распугаю, — отвечаю я. Но сначала мне нужно сделать кое-что другое. То, что не имеет абсолютно никакого отношения ни к мужу, ни к балу. — Мне нужно наверх, у меня дело, — бормочу я рассеянно и смотрю туда, куда исчез отец. У меня есть ровно семь минут, пока он смывает с себя запах других женщин.

— Я и не собирался заводить с тобой глубокий разговор о вырубке тропических лесов. — Да уж, сегодня Мэтт в ударе.

Закатив глаза, я направляюсь к лестнице, отказываясь поддаваться его негативной энергии.

— Какая жалость, Мэри-Энн позже зайдёт за коксом, — бросаю я на ходу и быстро поднимаюсь по ступеням. Я уже не слышу, что Мэтт бормочет себе под нос, исчезая на кухне. У меня сейчас другие дела. Более важные.

Решительно сворачиваю налево и направляюсь к двери спальни отца. Да, у моих родителей раздельные спальни. Здесь так поступает большинство. Мама утверждает, что папа храпит. Папа говорит, что она слишком много ворочается. Я же считаю, что они просто ненавидят друг друга.

Сначала я несколько секунд прислушиваюсь у двери. Как только слышу шум воды из душа, проскальзываю внутрь. Дверь в ванную открыта, пар заполняет спальню. Я стараюсь, во-первых, не увидеть отца голым, а во-вторых, не наделать шума.

Я прикусываю нижнюю губу и быстро оглядываю комнату. Когда замечаю папин телефон, по телу пробегает волнующее покалывание. Он лежит на тумбочке, подключённый к зарядке. Разумеется, несколько месяцев назад, когда отец однажды оставил телефон в гостиной, я просто добавила своё лицо в его систему распознавания. Он до сих пор об этом не знает. Так что никакой PIN мне не нужен.

На цыпочках я проскальзываю по тёмно-серому ковру и поспешно хватаю телефон. На заставке стандартная картинка от оператора. Как жалко и безлико. У моего отца нет никакой индивидуальности. Какой безбожник вообще пользуется таким фоном? И какой фон на телефоне у Алека? В наше время это многое говорит о человеке.

Разблокировав телефон, я открываю папин список контактов и одобрительно приподнимаю брови. В этом телефоне действительно невероятно много женских имён.

Эбигейл. Ада. Аэлин.

Алек Годвин

. Это не женщина. О нет, совсем нет.

— Да! — шепчу я и молниеносно копирую его номер. Затем открываю папино приложение с чатами и пролистываю ещё больше женских имён, пока наконец не дохожу до Лилит. Как безлично. Ни сердечка. Ни «малышка». Ничего. Просто Лилит. Сатана в юбке.

Я отправляю номер себе, а затем быстро удаляю историю чата, чтобы папа не заметил, что я тут натворила.

— Лилит, — фыркаю я и блокирую телефон ровно в тот момент, когда вода в душе перестаёт шуметь. Чёрт! Вот теперь сердце действительно начинает колотиться. Я прижимаюсь к стене и напряжённо крадусь к двери.

— Вирджиния? — раздражённо зовёт отец, и у меня замирает сердце. Нет, я не стану отвечать «Да, дорогой». Я просто исчезну. Молниеносно выскальзываю наружу. Сердце грохочет в груди, пока я спешу вниз по лестнице.

Уйти. Держать дистанцию. Быть незаметной. Делать вид, будто меня вообще не было наверху.

Только оказавшись снова на террасе и рухнув на лежак, я чувствую себя в безопасности. Я хватаю свой телефон и сохраняю номер, который только что переслала себе. Я записываю Алека как «Бог секса», я не такая безличная, как мой отец. Затем сразу же открываю чат с ним. Последний раз он был онлайн тридцать четыре минуты назад. И я задаюсь вопросом, почему? С кем он переписывался и почему не пишет мне?

На его фото профиля просто чёрный квадрат. О нет, он тоже безликий?

Это ужасно неудовлетворительно, но хотя бы создаёт иллюзию контроля. Надеюсь, только, что не пожалею о том, что слежу за ним. Иногда кого-то идеализируешь, а потом узнаёшь больше о его характере и образе жизни, и он вдруг перестаёт казаться привлекательным. Было бы очень позорно и пустой тратой времени.

Нужно подумать, как действовать дальше. Если я ему напишу, то могу стать для него менее интересной, Адалин права. А вдруг он тоже проверяет мой чат? У него ведь есть мой номер, да? Почему он тогда не звонит?

Я нервно покачиваю коленом.

Писать или не писать?

Быть навязчивой или загадочной?

Роковая женщина или нуждающаяся девочка? Чего он хочет?

Я раздражённо выдыхаю. Мне бы хотелось спросить брата, что мужчине кажется более привлекательным в женщине, но я не могу, мы ведь почти не разговариваем. Громко выдохнув, я снова откидываюсь на спинку лежака. Не надо. Не надо писать. Нет. Нужно подождать, пока он сам позвонит. Он ведь сказал, что позвонит. Но почему я должна ждать, если не хочу ждать? Пусть сам подождёт.

Только чего?

И, прежде чем успеваю себя остановить, я это делаю.

Я: Привет.

О нет, не стоило этого делать! Зачем я это написала и почему он сразу зашёл в сеть?

Вот дерьмо.

Сердце уходит в пятки. Ему это сейчас не понравится, потом это не понравится мне и у нас будут проблемы.

Да ну нахрен. Он печатает, и я замираю.

Бог Секса: ?

О нет, он что, не знает, кто я? Я приподнимаю бровь. Посмотрим, узнает ли он мою грудь. Мгновение спустя он получает фото, где я в чёрном верхе от бикини. Если теперь не узнает, больше никаких «привет».

Вопросительный знак. Пф!

Бог Секса: Очень красивая грудь, но я же сказал, что сам свяжусь.