Скандальные. Секреты Элиты

— Ты даже не смотришь на меня, Брэндон, — говорю я и опираюсь виском на кулак.

— Я вижу тебя, мой друг. Я за тобой наблюдал. Только что. Кто был тот загадочный кудрявый мужчина?

— Понятия не имею. Он потерял бумажник, а я совершил доброе дело. — Но он и правда показался мне знакомым.

— Значит, теперь ты Иисус Майами, — заключает Брэндон.

— Типа того, — неуверенно отвечаю я и делаю глоток кофе.

Мне что, мерещится взгляд отца на себе? Оттуда, сверху, я наверняка выгляжу как маленький муравей, которыми все мы для него являемся. Я смотрю на часы.

— Торопишься? — мягко интересуется Брэндон, поднимая лимонад.

— Через полчаса должен вернуться. — Я показываю большим пальцем на башню позади себя. Брэндону не нужно прослеживать мой взгляд. Он и так знает, что там находится. Он делает глоток, затем снимает солнечные очки, и я сталкиваюсь с привычным насмешливым блеском его голубых глаз.

— Ты прогнулся? — с интересом спрашивает он, оценивающе разглядывая меня.

— Пришлось, — недовольно отвечаю я.

— Правда? Перед отцом или перед кем-то ещё?

— Эм… перед отцом, Брэндон. — Он же не думает, что я прогнусь перед какой-нибудь цыпочкой. Ещё чего. Чтобы потом жить в несчастливом браке, как мама с папой?

— Перед отцом, разумеется. — Кубики льда звенят о его стакан, когда он помешивает его соломинкой.

— Ты сам знаешь, какие бывают отцы. — Чарльз Ланкастер один из худших отцов на свете, и я говорю это, зная своего. Он требует от Брэндона абсолютного совершенства во всём. Поэтому Брэндон такой сломанный. Впрочем, кто из нас не такой? Единственная, кто не был сломан, была Лиана и я не знаю, как ей это удалось.

— Знаю. Поэтому я своего оставил в Лондоне.

— Завидую тебе.

— У тебя есть все основания. — Он снова делает глоток, разглядывая башню.

— Ага, — мрачно ворчу я.

— А ты? Каково это снова быть дома, Мэттью?

— В Калифорнии я многому научился и здесь я забуду обо всём. — Я уже чувствую, как это начинается. Давление нарастает, а я не застрахован. Искушения повсюду.

— И грустно, и приятно одновременно. Снова начнёшь кокаин?

— Не планирую.

— Прекрасный способ оставить себе лазейку на случай, если всё-таки начнёшь. — Брэндон снова улыбается своей характерной кривой улыбкой, а я начинаю барабанить пальцами по столу. Мне совсем не хочется думать о кокаине. И уж тем более говорить о нём.

— Ты снова общаешься со своим маленьким слугой? — отвлекает он меня.

— Нет. — Но я видел Блэйка четыре дня назад. Он заметил меня на светофоре. Я едва не вышел из машины и не стащил его с мотоцикла. Не знаю как, но я сдержался. Смог сохранить спокойствие. Я даже поздоровался с ним и дал понять, что эта игра только начинается. Этот мудак поприветствовал меня в ответ и оторвался от меня. Снова. Ублюдок, а не слуга.

— Кстати. Ты принёс? — сразу спрашиваю я.

— Разумеется, Мэттью. Однако, чисто из соображений совести, я обязан предупредить тебя, какой серьёзный вред ты можешь причинить. — Брэндон подталкивает мне под столом спортивную сумку ногой, не двигаясь больше ни на миллиметр и не отводя от меня глаз.

— Можешь ничего не говорить. — Мы оба знаем, что у этого человека нет никакой совести.

— Молчу, дорогой. Но пообещай позвонить мне, если понадобится помощь с утилизацией. — От одной этой мысли меня пробирает ледяной озноб.

— Позвоню, — всё равно монотонно отвечаю я. Мы можем не доверять друг другу, но в критический момент всегда рассчитываем друг на друга. Это всё немного безумно.

— Ты знаешь, как с ним обращаться? — Брэндон снова делает глоток своего напитка и изучающе смотрит на меня.

— Да. — Какая ирония, именно Блэйк научил меня обращаться с оружием, и теперь я использую его же уроки, чтобы застрелить его. Всё пошло наперекосяк ещё тогда, когда мы, в стельку обдолбанные, стояли в лесу, и он объяснял мне, как обращаться с пушкой. Он сказал, что я не осмелюсь в него выстрелить и я выстрелил. Попал ему в руку. Потом я дотащил его до больницы, а всё, что было дальше, утонуло в гигантском провале в памяти.

— Береги себя, Мэттью. — То есть не дай себя пристрелить. Но если я умру, то хотя бы отомщу за Лиану.

— Я справлюсь, — успокаиваю его и допиваю остатки кофе. — А теперь рассказывай всё в подробностях. Что происходило в Майами? — требую я, зная, что он единственный, кто действительно в курсе всего. Он поделится со мной лишь половиной, но и это больше, чем рассказал бы кто-либо другой.

И ни на секунду я не забываю, что лежит в сумке у моих ног. Сквозь чёрную ткань будто просачивается холодный отблеск оружия.

Теперь оно у меня.

Теперь я могу сделать то, что обещал Лиане, когда мучился от ломки во время бесконечных бессонных ночей. Я могу положить конец существованию Блэйка Кинга так же, как он положил конец жизни моей сестры. Моей всегда такой жизнерадостной, любящей, беззаботной сестры, которая не заслужила того, что с ней случилось и во что он её превратил.