Страница 47 из 113
— Это правда, но я всё равно спрашиваю. — Я прослеживаю её взгляд и замечаю, что Даника сидит на барном стуле и недовольно наблюдает за нами. Я стараюсь взглядом дать ей понять, что всё под контролем и ей стоит расслабиться. Но Даника не была бы Даникой, если бы сейчас расслабилась. Она продолжает сверлить нас глазами, демонстративно отпивая своё пиво.
— Что мне сделать, чтобы ты просто оставил меня в покое? — устало спрашивает Адалин. — Мы все больше не имеем друг к другу никакого отношения. Через меня ты больше ни к кому не подберёшься.
— Правда? — удивлённо переспрашиваю я и теперь полностью поворачиваюсь к ней.
— Всё разрушено… — Внутри меня всё сжимается, потому что я знаю, из-за чего всё разрушилось.
— Может, так даже лучше, — говорю я, и Адалин смотрит на меня с недоверием. Она ищет ложь, подвох, как обычно. И да, это подвох. Но я мастер своего дела, как она сама когда-то говорила. — Кучка ядовитых людей может только одно — травить друг друга.
Теперь она разворачивается ко мне, обхватывая рукой перила.
— Вот как ты это видишь? Ты же и был той змеёй, которая всё отравила. Ты посеял раздор и использовал каждого, кто хоть немного тебе доверял.
Я стискиваю зубы, чувствуя, как во мне всё закипает. Я не хотел ничего отравлять. Не хотел ничего ломать. Я просто хотел повеселиться. Я не хотел ломать её. Но это моя натура, я не умею останавливаться. Мне всегда нужно ещё чуть больше.
— Ты разрушил рай, когда разрушил её.
— Думаешь, я этого хотел? — резко бросаю я. — Разрушить её? И о каком рае ты вообще говоришь? О рае, полном лжи, интриг и ебли? Это ты называешь раем? Где каждый готов всадить другому нож в спину, Адалин?
— Тогда чего ты хотел?
— А тебе какое дело? — я отворачиваюсь. Она правда думает, что я стану обсуждать это именно с ней? Я ни с кем об этом не говорю. Даже сам с собой стараюсь не поднимать эту тему. Блядь.
— Да, мне никакого. Всё равно всё кончено. — Она тоже отворачивается, и я замечаю Данику, которая проводит пальцем по своему горлу, давая понять, чтобы я закруглялся, и смотрит на меня с тревогой. Я собираюсь. Нужно взять себя в руки. Нужно сделать что-то для своей семьи и не позволить Адалин вывести меня из себя.
— Послушай меня. — Я беру её за предплечье и поворачиваю к себе. Пристально смотрю в её голубые глаза. — Я знаю, что натворил дерьма. И никогда себе этого не прощу. Но я всё равно хочу увидеть тебя снова. Это возможно?
Адалин смеётся, будто принимает решение, и внезапно становится серьёзной. Её взгляд холодно впивается в меня.
— У меня для тебя послание от Лилит.
О нет. Лилит.
В следующую секунду ладонь Адалин с силой хлещет меня по щеке, и я стискиваю зубы.
— Держись от нас подальше и больше никогда ко мне не прикасайся! — Она выдёргивает руку, но, когда собирается уйти, я снова хватаю её, на этот раз крепче, и рывком тяну назад. Адалин замирает в миллиметре от меня.
— А вот послание для Лилит и Мэттью, — отчётливо произношу я ей в лицо и вижу, как расширяются её зрачки и учащается дыхание. — Они оба прекрасно знают, где я, чёрт возьми, живу. Пусть имеют смелость сказать мне всё в лицо и разберутся со мной сами, вместо того чтобы натравливать на меня своего белокурого ангела мести или таскаться за мной по пятам.
Я притягиваю её ещё ближе, и её тело окончательно врезается в моё.
— И ещё кое-что, Адалин. Я определённо снова к тебе прикоснусь и не собираюсь держаться подальше, просто потому что не хочу. Я знаю, ты привыкла к солнечным мальчикам, которые гладят рубашки и сортируют трусы по цветам, но я не из них. Так что, если тебе вдруг понадобится настоящий мужчина, спроси у Мэттью, где меня найти. Он уже знает весь мой распорядок дня. А теперь иди к своему серферу, наслаждайся своей иллюзией, только не нюхай дерьмо, которое тебе принесёт вон тот тип.
Я отпускаю её, и она отступает на шаг. Теперь я действительно её задел. И правильно.
— Скорее ад замёрзнет, — хрипло бросает она и отворачивается. Я смотрю ей вслед, как она возвращается к своему спутнику, который рассеянно обнимает её за талию. Ещё несколько секунд удерживаю взгляд, я знаю, она это чувствует. Только потом ухожу за угол. Народу стало так много, что барную стойку уже не видно. На танцполе кто-то орёт, но передо мной расступаются, когда я иду мимо. Мыслями я всё ещё с Адалин. Она тоже меня взволновала. Напомнила. Удобно, когда все думают, будто тебе на всё плевать. Но мне как раз не наплевать. К сожалению.
Я отталкиваю какого-то мерзкого латиноамериканца и резко замираю: к Данике прижался какой-то тип. Он вжимается ей в спину и что-то шепчет на ухо. Я знаю, как она это ненавидит. И каждый знает, как это ненавижу я.
Во мне мгновенно щёлкает переключатель. Кровь шумит в венах. Лоб начинает пульсировать. Басы глушатся постоянным звоном в ушах. Картинки в голове смешиваются в кашу.
И я уже иду к нему, даже не осознавая этого. Сантьяго что-то кричит, но я уже хватаю этого типа за ворот и дёргаю назад, а затем со всей силы вбиваю кулак с перстнями ему в лицо. Его голову отбрасывает назад, вокруг нас начинается суматоха, но мне плевать. Какого чёрта он её трогает? Все знают, что ей это не нравится.
Я толкаю ублюдка так сильно, что он пятится и падает на пол, и оказываюсь верхом на его груди, ещё не успев осознать, как это произошло.
— Не трогай её, — выплёвываю я и снова вбиваю кулак ему в лицо.
Итак, змей в раю. Всё осквернено.
Раздаётся громкий хруст и его нос ломается, кровь брызжет на пол. Я почти не слышу голосов вокруг. Я снова теряю голову. Как всегда. Я ничего не вижу, ничего не слышу. Живу в своём собственном фильме. В том самом, где снова и снова прокручивается одна и та же ночь. Та ночь, когда всё изменилось. Та ночь, которую я никогда не забуду, и которая настигает меня каждый раз, когда я теряю контроль.
Вдруг меня хватают за обе руки и резко ставят на ноги. Я в бешенстве размахиваю кулаками.
— Блэйк! — Даника встаёт передо мной и обеими ладонями обхватывает моё вспотевшее лицо. Проходит несколько секунд, прежде чем я начинаю чувствовать её пальцы, прежде чем мой мутный взгляд фокусируется на её глазах, прежде чем её слова обретают смысл.
— Тсс… всё хорошо. Не надо… успокойся. Ты не хочешь снова в тюрьму. Люси. Джейсон! — настойчиво напоминает она. Я тяжело дышу и смотрю на неё. Сердце колотится как бешеное, жилы пульсируют. Чёрт, нужно выбираться отсюда. Она права. Мои брат и сестра. Тюрьма. Только не снова.
Я скольжу взглядом по сторонам, но в хаосе ничего толком не различаю.