Скандальные. Секреты Элиты

ПЕРСИКОВЫЕ

КОСТОЧКИ

(FINNEAS — AROUND MY NECK)

— Лилит —

Майами, Мид-Бич

Только что приняв душ, я стою в своей комнате перед зеркалом, которое доходит до потолка и обрамлено золотом. Снова и снова я позволяю своему критическому взгляду скользить по моему телу, одетому лишь в нижнее белье.

Я погружаюсь в размышления.

Что этот мужчина сделал со мной? Он околдовал меня.

Он заклеймил меня, или что-то вроде того.

Я выгляжу иначе?

Нет, моя грудь осталась прежней. Кожа тоже осталась прежней, за исключением слегка потемневших пятен на бедре, где Алек, кажется, схватил слишком сильно, но в своём экстазе я этого не почувствовала.

Он сделал это нарочно?

Он хотел, чтобы я думала о нём?

Он хотел отметить мою кожу?

Я провожу указательным пальцем по четырём вытянутым синякам, чётко повторяющим форму его пальцев, и меня мгновенно пробирает дрожь.

Разве возможно тосковать по человеку, которого только что видела, только что ощущала? Это нормально или я больна?

Я не пробыла дома и часа, а уже хочу сесть в машину, помчаться к Алеку и наброситься на него.

Почему я так сбита с толку?

Почему я такая жадная?

Никто никогда не приводил меня в такое замешательство. Никто никогда не проникал под мою кожу так глубоко. Никто никогда не заставлял меня так страстно ждать, что он даст о себе знать, и каждые десять минут заглядывать в телефон.

Что он делает сейчас?

Трахает ли сейчас он свою жену?

Думает ли он обо мне?

Интересна ли я ему хоть немного?

Лучше не надо. Если появляется интерес, начинают копать, а если копают — находят вещи, которые не должны быть найдены. Но когда дело касается Алека Годвина, я определённо нарушаю все свои принципы. И на этом всё. Достаточно размышлений об этой загадке, он, вероятно, этого и добивается.

Я тянусь к своему длинному до пола халату, разумеется, чёрному, как и всё на мне и надеваю его. Всё ещё погружённая в мысли, хотя только что решила думать о другом, я завязываю пояс под грудью.

Хватит. Правда хватит. Я строго смотрю себе в глаза в зеркале. С минуты на минуту придёт Адалин, и я не хочу быть маленькой глупой девочкой, которую отымел волшебный член, и которая теперь ни о чём другом думать не может.

— Всё, прекрати! — шиплю я себе и отворачиваюсь. Невероятно. Просто невероятно. Качая головой, хватаю щётку и провожу ею по волосам. Лёгкая дрожь пробегает по коже, когда щетина тянет за кожу головы. Это напоминает мне о том, как… СТОП! Всё, действительно достаточно!

Резко швыряю щётку на комод и собираю волосы. Чтобы больше не отвлекаться, надеваю тапочки. Но вместо того, чтобы выйти из комнаты, я, конечно же, настолько идиотка, что проверяю телефон только потому, что он сказал, что напишет. На экране ничего, кроме заставки с моей сестрой и мной. Похоже, мне нужен новый фон. Может быть, средний палец и слова: «Ты тупая сучка. Перестань пялиться в телефон, дура», или что-то в этом роде.

С телефоном в руке выхожу из спальни. Сегодня мои родители были на садовой вечеринке, так что у них есть пища для разговоров. Наконец-то снова появились люди, которых можно обсудить и осудить. Это их прелюдия. Раз в месяц у них секс, и чтобы раззадорить себя, они наблюдают за теми, кому живётся хуже, чем им. Сейчас они сидят на террасе с бокалом вина и обсуждают высший свет Майами.

Алек принёс им бутылку.

Интересно, откуда он берёт своё вино?

Кто-нибудь может мне это объяснить?

У него что, есть красивая итальянка в Тоскане, которая каждый месяц присылает ему бутылку? Она собирает виноград и давит его для него? Голая? Эти мысли сводят меня с ума. Я никогда не была ревнивой.

Почему я ревную сейчас?

Я спускаюсь по низким ступеням вниз, и включается автоматический свет. Двери на террасу открыты, океан шумит успокаивающе, но внутри меня нет покоя. Я тоже океан. Во время шторма.

Отец бросает взгляд через плечо, когда замечает меня, но, разумеется, в глаза мне не смотрит. Это было бы фатально.

— Адалин сейчас придёт, — бросаю я на ходу. В ответ мне достаются растерянные взгляды. Это понятно, я уже очень давно никого не приглашала, но теперь просто передумала. Обязательно ли делать из этого такую проблему? И где вообще мой брат? Он уже давно должен быть дома.

Может, Мэри-Энн делает его счастливым по-своему. В смысле, может, как раньше, отсасывает ему в машине. Я никогда не понимала, почему она так запала на Мэтта. Он никогда не обращался с ней хорошо и, по сути, просто использовал её для секса. Иногда он был с ней откровенно пренебрежителен. Что ж, некоторым женщинам это нравится, их тянет к недоступным. Не понимаю, в чём смысл. Это же смешно.

Я снова смотрю на телефон и в раздражении швыряю его на чёрную мраморную столешницу.

Ничего.

Если бы я только знала, чем он занимается.

Я достаю мартини из бара.

Если бы я только могла заглянуть в его жизнь. Если бы только… Я замираю с бутылкой в руке, снова взглянув на телефон.

Ну, конечно.

Мы живём в современном мире, и у меня есть телефон! Планшет! Ноутбук и компьютер! Почему я этим не пользуюсь?

Я поспешно ставлю бутылку обратно и снова разблокирую телефон. Затем вбиваю имя Алека в Google. Такая банальная, но отличная идея. Я игнорирую фотографии его, Сесиль и их детей, которые вызывают во мне странные чувства, и сразу перехожу к новостям.

Ага, ага, ага!

Последние годы он провёл во Франции, где управлял делами своего болеющего отца.

Ага!

Вот почему при нашей первой встрече он так изящно произнёс название вина. То, что он был за границей по делам, для меня не новость, я просто не знала подробностей.

Что ещё? Какие-нибудь интрижки? Женщины, с которыми его видели? Я листаю дальше и дальше. Но ничего. Как раздражает.

Только фотографии с его женой и они выглядят такими идеальными вместе. Разве у Сесиль не очаровательная улыбка, как в рекламе зубной пасты? Стоп. Не думать об этом. Не ревновать к жене. Это же очевидно. И вообще, нет никакого повода. Я даже не знаю, кто этот мужчина! Почему я этого не знаю? Что Мэттью имел в виду, когда сказал, что не доверяет Алеку?

Я не нахожу никакого грязного белья. Алек занимается благотворительностью. Ну конечно занимается. Здесь, на побережье Майами, этим занимаются все. Родом он отсюда, но его мать француженка, дочь винного магната. Интересно. Это объясняет вино. Это хорошо.

Я тоже немного знаю французский. Знаю, как сказать: «Хочешь со мной переспать?» И умею целоваться по-французски.