Скандальные. Секреты Элиты

ЧТО ТАКОЕ СЕКС?

(YEAH YEAH YEAHS — KISS KISS)

— Лилит —

Майами, Мид Бич

Я не носила эти туфли Louboutin целую вечность, и я постоянно забываю, насколько неудобны высокие каблуки. Однако, эти туфли и это очень обтягивающее платье придают мне чувство уверенности.

Моя психотерапевт сказала, что я прячусь за макияжем и одеждой, ношу все это как броню. Может она права, а может и нет. Но приятно чувствовать легкий шелест пайеток на моей коже и беспокоиться, на месте ли моя красная помада. Говорят, что человек всегда возвращается к привычному. Независимо от того, любишь ты это или ненавидишь. То, что тебя сформировало и где ты вырос это твоя земля и твой фундамент. Хмель не может расти там, где посеяна пшеница.

Да, Мэттью прав, я не растеряла свой поэтический талант. За моей маской я люблю читать. Люблю разгадывать головоломки. Некоторое время я увлекалась вязанием крючком, и, конечно же, я играю на пианино. Наши родители самоутверждаются за счёт того, что их дети обладают определёнными талантами. Мой брат, например, очень харизматичен и обаятелен. Это означает, что он мгновенно заполняет своей аурой любую комнату. Люди обращаются к нему за советом. Он прирожденный лидер. Он тот, кого они все хотят коснуться, вдохнуть, послушать. Но это никогда не остановит этих существ от того, чтобы вонзить ему нож в спину, если понадобится. Это мир, в котором мы живём. Я не настолько наивна, чтобы считать кого-либо из присутствующих здесь своими друзьями.

Итак, приветственная вечеринка для Мэтта?

По сути, это просто тусовка, где другие выставляют себя напоказ. Сегодня и я снова это сделаю.

Я только что вошла в великолепный гостевой дом Годвина, потому что мой брат вышел оттуда, а я избегаю его. В конце концов, я злюсь, и хочу, чтобы он это почувствовал. Для нас, Уайтов, очень важно дать собеседнику почувствовать, что происходит у нас внутри, не произнеся ни слова. Или мы прикроем настоящие пули, вылетающие из нашего оружия, улыбкой и добрым словом.

Я проталкиваюсь мимо будущих банкиров, генеральных директоров, юристов и судей, чтобы наполнить свой бокал шампанским у барной стойки, отделяющей кухню от гостиной. Музыка грохочет из колонок, расположенных в углах комнаты, а в воздухе клубится дым. Интересно, как Мэтт это выдерживает, ведь кокаин повсюду. Но мой брат всегда был очень упрямым, мы все это знаем. Если он в чем-то убежден, его никто не переубедит. Даже я или моя покойная сестра.

Мне снова и снова нравится ощущать лёгкую вату в голове. Лёгкое головокружение. Ради этого легкого опьянения я наполняю бокал до краев.

Я критически наблюдаю за Адалин, которая сидит на подлокотнике кресла и позволяет Джеймсу нюхать кокс с её запястья. Моя бывшая лучшая подруга, которая на самом деле ничего обо мне не знает и о которой я, по сути, тоже ничего не знаю, особо не изменилась. Особенно с тех пор, как Брэндон уехал из города, она стала вести себя немного спокойнее. Но на самом деле она всё ещё Адалин: студентка медицинского, безумно красивая, желанная, стерва, но при этом верная, умная и уверенная в себе. Это тот тип женщин, которых другие женщины ненавидят из зависти, а мужчины хотят заполучить, потому что им нравится иметь хорошие игрушки. Иногда я скучаю по ней, но мы снова делаем вид, будто не знакомы, поэтому я отвожу взгляд и тут же чувствую её взгляд на себе. Это какое-то перетягивание каната. тайное наблюдение и сожаление без попытки что-то изменить. Я делаю щедрый глоток шампанского и заглушаю поднимающуюся во мне лёгкую нервозность.

— ЛИЛИТ! — кричит Джош. О нет, когда-то давным-давно я переспала с ним. Он кончил через четыре минуты, а я даже близко не подошла к оргазму. Опыт, который я не хочу повторять. Он, совершенно пьяный, спотыкаясь, направляется ко мне. Чёрт.

Я в панике ставлю бокал, молча разворачиваюсь и снова выхожу через двери террасы.

— ЛИЛИТ, ПОДОЖДИ! — орёт Джош мне вслед, и мой инстинкт бегства усиливается. Я быстро оглядываю террасу и замечаю, что мой брат разговаривает с несколькими людьми. Я не хочу разговаривать с Джошем, не хочу чувствовать его запах изо рта. Он у него всегда появляется, когда тот слишком много выпьет. — ЛИЛИТ, ДА ПОДОЖДИ ЖЕ! — истерично кричит он, и несколько человек оборачиваются.

Я спускаюсь по ступенькам и, к счастью, слышу, как мой брат что-то бормочет. Оглянувшись через плечо, я вижу, как Мэттью одной рукой упирается Джошу в грудь и, покачав головой, отталкивает его назад. Я торопливо выбегаю за угол и с облегчением выдыхаю. Всё время забываю, что эти вечеринки утомительны. Я не нюхала кокс, не глотала разноцветных таблеток и не готова к Джошам всего мира. Мужчины обычно кажутся привлекательнее, если «приукрасить» их алкоголем или «припудрить» кокаином.

Мои каблуки стучат по тропинке, которая ведет между гостевым домом и главной виллой. Я точно знаю, что Коул живет здесь со своей матерью. В наших кругах о людях знают многое и в то же время ничего. Большинство из них я знаю еще с детского сада, ведь это элита Майами, семьи, которые зарабатывают по 150 миллионов долларов в год на человека.

Я решаю войти в гостевой дом через парадный вход. Надеюсь, Джоша достаточно отвлекли, но как раз, когда я направляюсь к двери, в нос ударяет знакомый запах. Я имею в виду не сигаретный или марихуанный дым, а запах, который доносится из кабинета отца, когда он выигрывает особенно сложные дела и восхваляет сам себя, как мило выразилась мама. Запах кубинской сигары.

Я оглядываюсь через плечо и первым делом вижу, как в темноте вспыхивает огонёк. Похоже, кто-то сидит на веранде главного дома и курит сигару. Довольно дерзкое занятие. Мне нравятся дерзкие занятия. Это не изменилось даже после прошлого года. Сестра всегда называла меня отчаянной и безрассудной. Но при этом говорила, что именно это во мне и привлекательно. Не знаю, насколько привлекательно, что я постоянно балансирую на тонкой грани между жизнью и смертью. Но Лиана умела видеть в нас лучшее. Я не такая, как она. Никогда не была. Я никогда не могла с ней сравниться, да и не хотела. Я предпочитала купаться в её солнечных лучах. Ярко сиять может только один из близнецов. Солнцу нужна луна.

— Заблудилась? — раздаётся глубокий мужской голос, и я осторожно подхожу к главной вилле.

Кто это?

Его голос звучит непривычно, и низкий тембр точно не принадлежит двадцатилетнему.