Скандальные. Секреты Элиты

— Всё в порядке, Зак, а у тебя? — рассеянно отвечает Чад, вытягивая шею. Наверное, высматривает Адалин, которая, скорее всего, снова от него прячется. Он на ней совершенно помешан, а она вечно в бегах.

— У меня тоже всё отлично. Кокаин? — мягко предлагает Зак и носком ботинка пододвигает зеркальце с коксом по низкому столику в сторону Чада. Я хмуро наблюдаю за этим спектаклем, надеясь, что это хоть немного отвлечет меня от хаоса в голове.

— Нет, спасибо. Не на этой неделе.

— Ах вот как, и что же у нас на этой неделе, Чедвик? — с наигранным интересом спрашивает Брэндон. Он упирается локтями в колени и подается к Чаду. Естественно, ему интересно. Речь ведь, судя по всему, идет об Адалин

— Мне нужно на этой неделе сохранять голову ясной, — отвечает Чад, не глядя на Брэндона, потому что всё еще выкручивает шею в поисках Адалин.

— Почему это, Чедвик? Я могу тебе чем-нибудь помочь? — продолжает допытываться Брэндон, пока Зак с ухмылкой раскуривает косяк. Я тем временем подпираю кулаком висок и наблюдаю за Лилит, которая теперь танцует у кромки бассейна. Надеюсь, она не свалится в воду, но если и свалится, то наверняка выжмет из ситуации максимум. О чем сейчас думает моя сестра? О чем думала Лиана перед смертью? Были ли у нее секреты? Должен ли я был спросить? Нужно ли было защищать её сильнее? Твою мать, я просто ненавижу эти мысли.

— Послушай, ты не знаешь, где Адалин была позавчера ночью? — вопрос Чада вырывает меня из раздумий.

— У Лилит, разве нет? — почувствовав на себе взгляд Брэндона, я отворачиваюсь от сестры.

Нет, позапрошлую ночь Адалин провела не у моей сестры. Скорее всего, она трахалась с Брэндоном. Эти двое вовсю пользуются преимуществами статуса сводных брата и сестры. Включая ручную работу под обеденным столом и быстрый секс на дне рождения бабули.

— Да, девчонки немного ушли в отрыв. — Естественно, я подыгрываю и тоже закидываю руку на спинку дивана. Зак тем временем подносит косяк к губам Мэри, и она делает глубокую затяжку. Здесь все постоянно так делают. Всё сводится к одному: е

ще дорожка, еще таблетка, ещё косяк и тебе станет хорошо. Все твои ошибки и тревоги растворятся в наркотическом угаре.

О чем они тебе не говорят? О том, что на следующий день всё вернется, и будет в два раза больнее, и тебе понадобится еще больше дури, чтобы это заглушить. Вот так я и стал наркоманом.

— Не о чем беспокоиться, Чедвик. С чего бы ей тебе врать? — спрашивает Брэндон у Чада и передает косяк мне. Он предпочитает сохранять трезвость и очень редко что-то употребляет. Травку он вообще не любит, а вот я люблю, поэтому я глубоко затягиваюсь. И хотя еще совсем недавно я был чист, никто не задаёт вопросы, потому что здесь вообще никогда не задают вопросов.

— Да так, в последнее время у нас небольшие разногласия. — Чад отмахивается и наконец перестает блуждать ищущим взглядом по толпе.

— Что еще за разногласия? — мягко интересуется Брэндон. Он обожает такие вещи. И еще он обожает держать Адалин в поле зрения, не говоря Чаду, где она находится. Я тоже ее вижу. Она весело смешивает в баре какие-то напитки, которые определенно не стоит смешивать. Однако Адалин наполовину спрятана за колонной, что скрывает её от Чада.

— Думаю, мне нужно добавить немного экшена, — объясняет Чад.

— Больше экшена? Ты про секс? — на полном серьезе уточняет Брэндон, и в его голубых глазах снова вспыхивают искорки. Я слегка качаю головой, предчувствуя недоброе. Именно в такие моменты Лиана обычно молча сливалась из компании. Брэндон доверительно наклоняется к Чаду. — Адалин предпочитает пожестче, — объясняет он. — Как-то по пьяни она мне проболталась.

Он это знает, потому что, полагаю, сам всегда трахает ее очень жестко. Но Чад об этом даже не догадывается, и так оно и должно оставаться.

— Подчини ее себе. Таким женщинам это нужно.

У меня едва не вырывается смешок, потому что Чад — далеко не доминантный тип мужчины, а Адалин уж точно не покорная домашняя девочка, которой нравится, когда ее подавляют. Я прекрасно понимаю, зачем Брэндон это делает, и на этот раз меня действительно забавляет мысль о том, как Адалин разразится громким хохотом, пока Чад будет пытаться над ней доминировать.

— Подчинить… — Чад с сомнением разглядывает Брэндона.

— Подчини. Схвати ее за волосы.

— Поставь ее на колени, — добавляю я, потому что уже не могу сдержаться. — Скажи ей, что она плохая девочка. Отшлепай ее.

— Можешь даже пустить в ход ремень! — вставляет Коул со своего места.

— Сильные женщины в глубине души очень покорны, — вешает Брэндон Чаду на уши эту полнейшую чушь, а Чад задумчиво потирает челюсть. Он воспринимает всё это абсолютно серьезно и уже прикидывает варианты в голове. Как бы мне хотелось, чтобы он снял реакцию Адалин на видео.

— Да, можно, конечно, попробовать, — бормочет он, все еще сомневаясь.

— Удачи, Чедвик. Ты не пожалеешь. — Он пожалеет. Особенно когда Адалин забьёт его своими каблуками или сумочкой.

Брэндон снова откидывается на спинку и машет Адалин кончиками пальцев. Та в ответ тут же предостерегающе вскидывает брови, но дело уже сделано. Дьявол сделал свой ход, и теперь все милые ангелочки кубарем полетят со своих облаков, и разразится хаос. В этом весь Брэндон Ланкастер. Я разглядываю его точеный профиль. Брэндон — типичный британец. Черты лица резкие, скулы и челюсть четко очерчены. В глазах читается типично британское высокомерие, и, хотя он отлично говорит на американском английском, он ни на йоту не отступает от своего британского акцента. Он всегда кажется очень поверхностным, но я знаю, что скрывается у него глубоко внутри. По крайней мере, знал до того, как мне пришлось уехать в Калифорнию, а Брэндон отправился в Лондон.

— Так ты теперь остаешься здесь? — спрашиваю я.

Брэндон задумчивым взглядом провожает Лилит, пока моя сестра плывет через бассейн. Я даже не заметил, как она туда прыгнула.

— Именно так, Мэттью. У меня здесь есть кое-какие дела.

— Что еще за дела? — спрашиваю я, приподняв бровь. Брэндон и его «дела».

— Неважно. Семейные заморочки. — Эти дела наверняка очень важны, но я, естественно, не лезу с расспросами. В конце концов, я не Блэйк. В голове снова вспыхивает картинка: Блэйк на пляже, его отчаянный рев отдается у меня в ушах, и я скрежещу зубами. Я никогда не замечал, что он что-то чувствовал к Лиане и это действительно многое меняет. Значит, он любил ее, но обращался с ней как с мусором. Я сжимаю кулак.

— Ты выглядишь немного напряженным, Мэттью.