Скандальные. Секреты Элиты

— Обещаю, — шепчет Мэри мне в шею, становясь всё влажнее и влажнее. Я раздуваю ноздри и двигаю пальцами быстрее, сильнее, именно так, как ей нужно. Чувствует ли Блэйк то же самое, когда он с кем-то? Лишила ли его потеря Лианы всякой радости в жизни? Так же ли мало его трогает то, что женщина стонет, извивается, когда она дрожит и трепещет? Так же ли ему плевать, насколько она влажная и как сильно его хочет? Я лениво толкаюсь в Мэри ещё раз, и она тут же сжимается вокруг моего члена. Я крепче сжимаю кулак, сильнее зажмуриваюсь, когда она кончает. Она сжимается вокруг меня так плотно, что я снова твердею.

Ну что ж, тогда попробую ещё раз.

Забыть. Идти дальше. Отрицать.

Мэри стонет, пока я удерживаю её, вжимаюсь лицом в её волосы и снова начинаю двигаться.

Всего один оргазм.

Один раз забыться.

Один раз отключиться.

Один раз не злиться.

Опять ничего не вышло, и полчаса спустя я раздражен еще больше. По-прежнему не удовлетворен, по-прежнему на взводе. Вокруг вовсю веселятся тусовщики, с визгом прыгают в бассейн женщины, кто-то танцует на мостике, ведущем к площадке прямо посреди воды, где я сейчас и нахожусь.

Мэри сидит напротив меня, рядом с Заком, и непринуждённо попивает свой коктейль. Можно подумать, она не трахалась со мной буквально за углом всего пару минут назад, соврав своему жениху, что ей нужно отойти позвонить. Но о том, что Мэри отличная актриса, я знаю уже давно. Здесь все хорошие актеры, и никто особо не обращает внимания. Поэтому Зак не стал копаться во вранье Мэри, а я воздерживаюсь от попыток спровоцировать его чисто ради того, чтобы добавить происходящему хоть немного драйва.

Мне нельзя допускать новых ошибок, отец и так точит на меня зуб из-за того, что я завалился на работу с опозданием и с похмелья. Он ни в коем случае не должен заметить, что я снова нюхаю кокс. Достаточно и того, что об этом догадалась Лилит. Не помню, чтобы моя сестра когда-либо была такой внимательной. Нашу вчерашнюю ссору я просто заглушил наркотиками, как и всё остальное. Моя сестра была раздавлена, в полном отчаянии, но я не смог её поддержать. Я даже самого себя не могу удержать на плаву. Я бы очень хотел пообещать Лилит сдержать слово и ради нее попытаться остаться чистым. Но не смог, потому что знал, что это будет ложью. Я вру всем и каждому, но с сестрой стараюсь быть честным.

И вот она, уже не совсем трезвая, балансируя на мостике, направляется к нам. Ее черное пляжное платье освещается факелами, расставленными вдоль дорожки. О нашей ссоре она больше не заговаривала, а сегодня за завтраком казалась на удивление тихой и погруженной в свои мысли. Похоже, сестру что-то гложет, но, конечно же, она не подает виду перед всей этой толпой, а я не лезу к ней с расспросами. Я не спрашиваю, почему сегодня вечером она так отчаянно пытается казаться веселой, хотя ее взгляд то и дело блуждает где-то вдали. Не спрашиваю, что тяжелым грузом лежит у нее на душе. Никто из нас не задает вопросов, мы просто принимаем ту маску, которую нам показывают другие.

Единственным, кто относился ко всему этому немного иначе, был Блэйк. Я стискиваю зубы, понимая, что опять думаю о нем. С тех пор как я наткнулся на него на выходных, он, кажется, еще плотнее засел у меня в голове, как и Лиана. Я всё думаю, может, мне все-таки стоит его убить? Неважно, что он к ней чувствовал, он сделал то, что сделал. Но когда я стоял прямо перед ним, то понял, что не могу причинить ему вреда. В конце концов, он был моим лучшим другом. Единственным настоящим другом, который у меня когда-либо был. Я настолько глуп, что мне приходится буквально сдерживать себя, чтобы не выловить его где-нибудь и просто не спросить, как он держится.

Блядь, мне должно быть на это абсолютно насрать, как и на многое другое.

Меня обдает брызгами, когда очередная партия гостей с плеском прыгает в бассейн. Всё та же привычная свита. Брэндон привел несколько человек. Все остальные тоже притащили кого-то с собой. И вдруг всё действительно становится точно так же, как год назад. Только без Лианы и с этой зияющей пустотой внутри меня.

— Полегче, милая, — с упреком произносит Брэндон рядом со мной, перехватывая запястье моей сестры, когда та, пошатываясь, приближается к нам. — Ты ведь не хочешь промокнуть.

— Упс, — бормочет Лилит. Я даже не пытаюсь требовать от Брэндона, чтобы он перестал клеиться к моей сестре, потому что это только подстегнет его продолжать в том же духе. Я молчу и тогда, когда он притягивает ее к себе на свободное место и что-то мурлычет ей на ухо. Но не успевает Лилит устроиться поудобнее, как словно из-под земли вырастает Адалин и, потянув мою сестру за плечо, снова ставит ее на ноги. Лилит нервно хихикает, налетев на блондинку.

— Не ревнуй, сестренка, — слащаво тянет Брэндон, обращаясь к Адалин. Та в ответ лишь показывает ему средний палец и сверкает глазами, полными предупреждения, а затем уводит Лилит прочь из лаунж-зоны. Я хмурюсь. Кажется, еще вчера эти двое были совершенно чужими людьми, а сегодня Адалин защищает Лилит от посягательств Брэндона. Впрочем, здесь всё, как всегда.

— Обожаю женщин с разбитым сердцем, — задумчиво бормочет Брэндон, глядя им вслед. Я понятия не имею, кого из них он имеет в виду. Брэндон всегда в курсе мельчайших деталей и знает о таких вещах, о которых мы даже не задумываемся. Выудить из него чужой секрет практически нереально, но я все равно пробую.

— Ты о Лилит?

— А сам-то как думаешь, Мэттью? — Брэндон многозначительно улыбается, и в его голубых глазах вспыхивают искорки. Я не хватаю его за грудки прямо сейчас, чтобы вытрясти из него всю правду. — У Адалин вообще нет сердца, чтобы его можно было разбить.

И именно это он любит в ней больше всего. Кого мы пытаемся обмануть.

— Хотя бы скажи, если придётся ломать кому-то нос из-за Лилит.

— Не стоит, Мэттью. Никогда не пачкай свои красивые пальчики.

Я закатываю глаза и не успеваю подколоть в ответ, потому что раздается голос Зака.

— Чад! Эй, Чад! — кричит он и двумя пальцами подзывает жениха Адалин. — Иди сюда, давай. Садись к нам.

— О нет, только не это, — бормочет Мэри, а я лениво усмехаюсь. Никогда не жди добра, когда кто-то из наших зазывает в компанию такого, как Чад. Но он слушается и усаживается в лаунж-зоне в своем ослепительно белом прикиде, с теннисным пуловером на плечах. Зак закидывает руку на спинку его сиденья. Классическая поза, мы принимали ее еще в старшей школе, когда хотели кого-нибудь взбесить. Класс, значит, нам всем снова по семнадцать. Тоже неплохо.

— Как жизнь, приятель? Рассказывай, — требует Зак.