Прошлые жизни Евы

Словно в ответ на его слова трещина в воздухе дрогнула, и сквозь неё отчётливо донёсся звук - не гул, не напев, а что-то среднее между вздохом и шёпотом ветра в высокой траве. И на миг, совсем на секунду, вместо московских высоток за окном проступила другая панорама: пологий берег, широкая река, тропа, уходящая в лес, и небо - огромное, низкое, голубое, дышащее.

Муська издала ещё один сдавленный звук и забилась так глубоко под шкаф, что виден был только кончик дрожащего хвоста. Трещина в воздухе пульсировала, как тонкая рана, - она расползалась, и с каждым её вздохом в комнате становилось чуть прохладнее. Муська наконец выползла из-под шкафа, но не побежала прочь, а замерла на полпути, прижав уши, и уставилась туда, где дрожало пространство. Её усы мелко вибрировали, будто она считывала неслышный для людей сигнал.

-Она видит, - тихо сказал Константин, не отпуская Эсму. Его голос звучал так, словно он сам до конца не верил в то, что произносит. - Кошки всегда видят больше, чем нам кажется. Они не делят мир на «это возможно» и «это нет». Для них всё - одно полотно.

Неожиданно Ева схватилась за живот.

-Кажется началось.

-Я позвоню в скорую. - Эсмиральда кинулась к телефону.

Мужчины чуть не врезались лбами и мельтешили по комнате в поисках чего-то необходимого в таких случаях.

Они наконец сообразили, что мечутся впустую, и застыли посреди комнаты. Один из них тот, что повыше, Михаил - рывком распахнул шкаф и принялся швырять на кровать свёртки пелёнок и распашонок, будто от скорости зависела чья-то жизнь. Второй судорожно перебирал ключи на крючке у двери, бормоча: «Где же… где же…»

- Не надо скорую! - голос Евы прозвучал неожиданно твёрдо, хоть и прерывисто. Она медленно опустилась на край дивана, стараясь дышать ровно, как учили на курсах.

- Сначала… посчитаем промежутки. У меня ещё есть время.

Эсмеральда замерла с телефоном в руке, переводя взгляд с Евы на мужчин и обратно.

-Принеси воды. И таймер поставь. И пусть они… пусть перестанут грохотать. От этого только хуже.

Мужчины будто очнулись от ступора. Тот, что раскидывал пелёнки, замер с очередной распашонкой в руках, потом аккуратно сложил её.

В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Евы да тиканьем старых напольных часов в углу. Эсмеральда вернулась со стаканом воды и села рядом, готовая хоть родить самой, если понадобится. В этом ожидании, в этом хрупком затишье перед бурей, все вдруг почувствовали: сейчас рождается не только новая жизнь - рождается и что-то другое, то, что навсегда свяжет их воедино.

В этот момент новая волна накатила неожиданно, скрутила тело, заставила стиснуть пальцы так, что побелели костяшки. Ева закрыла глаза, сосредоточилась на дыхании, на ровном голосе Эсмеральды, которая начала считать вслух:

- Раз, два, три, четыре… Дыши со мной. Выдох. Ещё раз.

По времени схватки начинались каждые пять минут.

-Звони в скорую. - Ева достала сумку в роддом.

Эсмеральда поднесла телефон к уху, и по тому, как вдруг застыло её лицо, все сразу всё поняли. Гудки не шли - была лишь глухая, вязкая тишина, будто линия оборвалась где-то посреди города, посреди этого вечера. Она сбросила вызов, нажала снова - тот же мёртвый покой в динамике.

-Не отвечает, - сказала она, и в голосе впервые прорвалась та самая дрожь, которую она до сих пор удерживала. Она быстро набрала 112 - вдруг через единый номер получится быстрее, - но и там после долгого ожидания механический голос сухо сообщил «Все операторы заняты. Оставайтесь на линии». В комнате будто стало темнее. Даже тиканье часов теперь звучало иначе - не размеренно, а торопливо, будто часы тоже спешили, но не успевали. Ева стиснула зубы: новая схватка накатывала, и от мысли, что помощи по телефону не будет, она казалась ещё безжалостнее... Ева, не позволила себе сорваться. Вместо этого она резко, насколько хватило сил, выдохнула и посмотрела на Эсмеральду:

-Боюсь если поедем сами на машине, то я рожу прямо в ней. Давайте готовиться к домашним родам.

Следующая схватка вывела всех из оцепенения. Ева не закричала, лишь побелела и вцепилась пальцами в обивку дивана так, что ткань затрещала. Но этого хватило: мужчины, до того будто примерзшие к полу, одновременно дёрнулись, как от разряда.

- Кипятить воду, - Резко, рублеными фразами заговорила Эсмеральда, и голос её снова стал твёрдым - будто она вдруг вспомнила, что когда-то в юности проходила курсы первой помощи и там учили: если не знаешь, что делать, - делай хоть что-то понятное. - Нужно много воды. И чистые полотенца. И ножницы. Спирт, если есть.

Тот, что раньше перебирал ключи, метнулся на кухню. Загремели кастрюли, зашумела вода из крана. Второй мужчина заметался по комнате, потом бросился к шкафу, выхватил стопку свежих полотенец, судорожно встряхнул их - и замер, глядя на свои руки, будто не понимая, что с этим делать дальше.

-Разложи на батарее, - подсказала Эсмеральда, не отходя от Евы. - Пусть будут тёплыми. И найди что-нибудь, что можно простерилизовать вместо щипцов… или хотя бы хорошо прокипятить ножницы.

Ева, отпустив диван, провела ладонью по лицу, смахивая капли пота. Когда боль чуть отпустила, она вдруг рассмеялась - коротко, хрипло, совсем не весело:

-Вот так. Я представляла это по-другому. Свет приглушённый, музыка, Михаил рядом… А тут вы все, кастрюля кипит, и я боюсь даже представить, как это будет. Эсмеральда села рядом, взяла её руку - не сверху, а ладонь в ладонь, крепко, чтобы Ева чувствовала: это не формальная поддержка, это якорь.

-Зато мы тут... Слышишь? Мы справимся. - Она достала телефон, быстро нашла в браузере страницу про домашние роды - руки дрожали, буквы прыгали, но она заставляла себя читать.

Новая схватка пришла не волной, а стеной - тяжёлой, глухой, она придавила к дивану, заставила стиснуть зубы так, что заныли челюсти. Ева закрыла глаза, но тут же распахнула их: Эсмеральда смотрела прямо на неё, не моргая, и считала:

-Вдох… раз, два, три, четыре. Выдох… раз, два, три, четыре, пять, шесть. Ещё раз. Вдох.

Мужчины с другой стороны начали вторить:

-Раз, два, три, четыре… Выдох. Раз, два, три, четыре, пять, шесть…