Страница 79 из 86
— Не вскроется, — перебил Всеволод. — Потому что ты — лучший в своём деле. Именно поэтому я прошу тебя, а не кого-то другого.
Он встал. Бок дёрнулся болью, и князь привычно не дрогнул. Подошёл к камину и посмотрел на догорающие угли.
— Придумай что-нибудь элегантное. Такое, чтобы даже если кто-то заподозрит — доказать было невозможно.
Оболенский встал.
— Будет сделано, государь.
Он поклонился и пошёл к двери. У порога остановился.
— Государь.
— Что?
— Жан-Батист был прав ещё в одном. Веверин нас сожрёт. Не потому что он лучше готовит, а потому что он верит в то, что делает. А мы — нет.
Всеволод не обернулся. Он стоял и смотрел на угли, которые тихо мерцали в темноте.
— Когда человек верит, — сказал князь, — у него появляются слабые места. Вера делает предсказуемым, а предсказуемого можно бить. Иди, Дмитрий. У нас мало времени.
Оболенский вышел. Дверь за ним закрылась без звука.
Всеволод стоял у камина. За окном ночной город шумел далёким, праздничным гулом. Ярмарка не спала, люди пили за Гришкину победу, за рыжего повара, за Слободку, за то тёплое и живое, к чему князь не мог прикоснуться.
Он вернулся в кресло, откинулся вполоборота, как привык, и закрыл глаза. Скоро Оболенский придумает план и Мальчишка с рыбой проиграет так, что Слободка вздрогнет. Рыжий повар поймёт, что идёт война, а не честный турнир, а на войне побеждает не тот, кого любят, а тот, у кого длиннее руки.
Всеволод знал это лучше, чем кто-либо.