Страница 75 из 87
Сейчас они находились почти на вершине относительно невысокой горы, высотой примерно 250–270 метров, и с неё было хорошо видать окружающее пространство. Сплошняком оно было покрыто невысокими горами, кое-где со скальными обрывами и останцами, при этом заросшими еловым лесом. Куда ни погляди, везде пейзаж один и тот же, и Женька знал, что примерно такой же пейзаж будет тянуться на протяжении долгих десятков и сотен километров, пока не начнётся заболоченная Западно-Сибирская равнина, по которой протекала Обь. Бескрайнее море тайги, и там, по сути дела, делать абсолютно нечего. Курортов здесь нет, посёлков и сёл нет. А если что и есть, то только немногочисленные охотничьи заимки и зимовья.
Спуск с горы всё равно получался трудноватым, несмотря на её относительно малую высоту. Склон был каменистый и покрыт мхом, который так и норовил соскользнуть под подошвами резиновых сапог. Однако, упираясь палками, тем не менее, каким-то чудом спустились. Внизу по традиции было нечто вроде болота, под ногами чавкала земля. Женька услышал невдалеке шипение гадюки. Батя тоже услышал.
— Тут змеи! — заявил он. — Как раз их место. И влажно, и камни рядом, есть где погреться на солнце.
Перейдя через болотину, пошли вверх по склону, по густому еловому лесу, у земли сплошь заросшему папоротником и зарослями затянутой паутиной дикой красной смородины-кислицы. Прохода здесь точно не было. И тропинки никакой не было. Везде, куда ни глянь, сплошные завалы деревьев. Пройти можно было только по относительно свободному участку: прямо вверх.
Женька случайно посмотрел наверх, прикидывая сколько осталось идти до вершины и увидел какую-то неясную тень. Одновременно почувствовал, как по сердцу пробежал холодок. Неужели человек? В темноте леса точно не было видно кто там.
— Там кто-то есть! — сказал Женька и указал на неясную фигуру, едва видимую среди деревьев на фоне синего неба.
— Да ну, хрень какая-то, — сказал Васька и внезапно побледнел и перекрестился. Достал ружьё из чехла, взвёл курок и прицелился. — А ну выходи, кто там стоит? Выходи немедля, а то шмальну щас!
Ответа не было, и, немного подождав, стали подниматься. Но чем ближе поднимались, тем больше ощущали, как холодок бежит между лопаток. Там что-то было. Однако это что-то находилось явно не на высоте земли, а примерно в шести метрах выше. Когда подошли, почувствовали неясный страх. На большой ели, на высоте примерно семи метров, был распят выпотрошенный медведь. Такое ощущение, что какой-то неведомой силой он был убит, распотрошён, поднят вверх, привязан за лапы толстыми канатами и растянут в разные стороны. Вниз капала кровь, вокруг жужжала мухота и всякие кровососы. Вот для них было раздолье… И всё-таки, зачем эта жуткая вивисекция? Или это чей-то знак?
— Он что, на верёвке? — с любопытством спросил Женька, с опаской оглядывая невероятную картину, словно шагнувшую из фильма ужасов.
— Мне кажется, это пеньковые канаты, — сказал батя, внимательно разглядывающий медведя. — Такие же на речных судах используются. Ну, отсюда точно не видно, а подниматься вверх неохота.
— Интересно, кто это с ним такое сделал? — негромко спросил Василий, толком не обращаясь ни к кому. — Это же какую силу надо, чтобы убить зверя, поднять его на гору, потом распотрошить, поднять на дерево и растащить лапы в разные стороны. Ещё обратите внимание: следов волочения нет. Трава не примята, а чтоб ворочать такую тушу, следы должны остаться.
— Это мог сделать не один человек, — заметил Григорий Тимофеевич. — Пятерых-шестерых человек вполне хватило бы, если могутного телосложения. Я скажу так, ребята, туда идти не стоит.
— Почему не стоит? — с интересом спросил Женька.
— Мне кажется, это для нас значок оставили, как вы говорили, заманку, — заявил батя. — Знак, что там опасность, поэтому давайте будем умными людьми. Тихонько вернёмся, сегодня переночуем в ложбине, а завтра тронемся отсюда в обратном направлении.
Конечно, это предложение стоило обсудить. Во всяком случае, было ясно, что вперёд хода нет и следует вернуться к своим сотоварищам, чтобы сообщить о вновь открывшихся обстоятельствах…