Выживала. Том 4

Глава 2

В деревню и на лыжи

К деду Андрону поехали 5 января. Утром плотно позавтракали, оделись, сели на трамвай, доехали до вокзала, купили билеты и сели в электричку. Всего делов-то! Народу, учитывая зимнее время и отсутствие дачников, было мало, поэтому разместились с комфортом, заняв целое купе. В электричке было тепло, поэтому все разделись, повесив верхнюю одежду на крючки. Раздели даже Анастасию, которая с большим любопытством принялась смотреть в окно.

А в окне цвела вокзальная жизнь. По одному из путей, неторопливо стуча колёсами по стыкам рельсов, проходил грузовой поезд, на соседней платформе стояла электричка, приехавшая с Междуреченска, из которой вываливалась масса пассажиров. Ещё дальше стоял пассажирский поезд, готовившийся к рейсу. Вся эта вокзальная кутерьма: обстановка, люди, была до крайности любопытна, поэтому многие пассажиры уставились в окна. Потом электричка тронулась и началась сорокаминутная поездка c заснеженными пейзажами леса и гор за окном…

… Одеваться пришлось чуть не за две остановки. Наконец, электропоезд снизил скорость, остановился, дверь громко зашипев воздухом, открылась и Некрасовы осторожно вышли из вагона, помогая друг другу, и самое главное, принимая внизу Анастасию и санки. Для того чтобы выйти из вагона приходилось быть очень осторожными: все остановочные платформы в пригороде, да и в городе тоже, были низкими, по высоте не дотягивая даже до уровня самой нижней ступеньки, поэтому войти в вагон и выйти из него было задачей нелёгкой, особенно если на руках маленький ребёнок.

Потом электричка уехала, а Некрасовы направились по деревенской улице в сторону совхоза. Женька с любопытством смотрел по сторонам. Конечно, он предполагал, что почти все советские деревни зимой похожи одна на другую, но не настолько же. Вот и в этой, как в Шерегеше, посередине улицы идёт узкая, чищенная трактором дорога, шириной в тракторный ковш, в которой даже двум машинам не разъехаться. По краям от дороги тянутся валы длинных сугробов, в которых кое-где виднеются прокопанные проходы к калиткам. За оградой гавкают собаки, мычат коровы, по всему селу пахнет сеном и навозом, а также чем-то вонючим, отчего хочется закрыть нос.

— Что Семёныч? Силос учуял? — рассмеялся отец. — Для скотины это самое лакомство! Хорошо в краю родном, пахнет сеном и говном!

Конечно, по сравнению с промышленным городом, где иногда от коксохима и мартеновского цеха комбината несло вонючим газом, воздух в сельской местности всё равно был чистейшим, а неприятные запахи воспринимались как одна из достопримечательностей деревенской действительности.

Несмотря на то, что родители приезжали сюда от силы пару-тройку раз в год, местные жители их знали, что Женьку сильно удивило. Пока шли по деревне, несколько раз с ними здоровались: один раз незнакомая старушка, потом мужик с бабой, вёзшие с колоды на санках воду в вёдрах, и один раз крикнули «Здравствуйте» смешливые розовощёкие девочки-подростки, игравшие в снежки у клуба. Для Женьки, жившего в эпоху тотального одиночества и запертости в своих квартирах, не знающего даже своих соседей на лестничной площадке, это очень удивительно, для советской деревни, где все знали, что у дядь Андрона есть племянница Мария, красивая темноволосая молодая женщина, всё логично. Сказал один, передал другому, а тот третьему… Так и жили в доинтернетную эпоху, при этом всё знали обо всех не в пример лучше, чем когда пришёл интернет и социальные сети…

Дядя Андрон встретил родственников с радостью. Услышав гавканье кобеля и бряканье цепи, выглянул в окно, увидел Некрасовых у калитки, и побежал открывать, как был, в рубахе и трикушках, надев на ноги галоши.

— Решились наконец-то приехать! А это кто у нас тут? Настюшка! А ну давай поздороваемся! Меня Андрон Михайлович зовут!

Анастасия, сидевшая у Марии Константиновны на руках, с большим подозрением посмотрела на незнакомого деда, с улыбкой протянувшего руку и поздоровавшегося с ней.

— Ы-ы-ы-ы! — неприветливо сказала она, отдёрнув руку, насколько это было возможно в сковывающей движения шубе.

— Недовольная! — рассмеялся Андрон. — Входите, сейчас на стол накроем. Мы сегодня ничем не занимаемся, лишь с утра за скотиной убрались, молока надоили, сидим, прохлаждаемся. Зимой в деревне хорошо: огорода нету, скотине только сено подавай да навоз выкидывай.

И здесь дома жарко, как во всех деревенских домах: печка хорошо протопилась с утра. Хозяева на обед сварили щи из свинины с капустой, но при виде дорогих гостей не стали угощать их таким простым блюдом. Нина нажарила мяса, отварила пельмени, принесла из ледника самодельную копчёную колбасу-завитушку. Потом расселись за столом. Батя подмигнул и достал из авоськи привезённую в гостинец поллитровку.

— Ну, как поживаете? — поинтересовался Андрон.

— Да всё хорошо, — заявил Григорий Тимофеевич. — Женька спортом занимается, учится хорошо, мы работаем, понемногу в новой квартире обставляемся.

— А вы на какой улице живёте, всё забываю? — поинтересовался Андрон.

— На Хитарова, — заявил батя.

— Так Соловьёвы там же живут! — удивился Андрон, встал из-за стола и подошёл к тумбочке, вытащил из неё письмо и внимательно вгляделся в обратный адрес. — Точно! Улица Хитарова, дом 20. Вы их там что, ни разу не видели? Наташка не попадалась?

— Ни разу не видели, — подтвердила Мария Константиновна. — Город большой. Народу много.

Про этих Соловьёвых Женька слыхал от родителей. Наталья была двоюродной сестрой его матери, тоже жила в Ванаваре, и уехала оттуда довольно давно. Была старше на 3 года, что ли. Несмотря на родственную связь, не виделись двоюродные сёстры уже очень давно, не менее 10 лет. Причём получалось так, что с дядей Андроном, который был третьим, самым младшим братом их отцов, поочередно и довольно регулярно виделись что та, то другая. Дядя Андрон постоянно хотел, чтобы родственники как-то все вместе собрались, и никогда это не получалось.

— Ну вот их адрес, сходите как-нибудь, навестите, — заявил Андрон и показал Марии Константиновне конверт. — Родня — это дело святое. Раскидала нас судьба по разным адресам, и ничего тут не поделать. Но надо как-то вместе собираться. А то так помрёт кто-нибудь, и знать не узнаешь где и когда.

— Ну ты, Андрюшка, скажешь тоже! — замахала руками баба Нина. — Прекращай уже ерунду говорить про смерть какую-то. Тьфу-тьфу-тьфу. Давайте попляшем лучше.

— А вот это дело! — согласился Андрон и залихватски подмигнул Женьке. — Можно и поплясать. Што мы, не русские люди штоль?