Выживала. Том 4

Глава 8

В Белокуриху!

В Белокурихе Женька бывал в 21 веке, в самом начале нулевых годов, когда тоже участвовал в первенстве России по юниорам, и, кажется, тоже в первый раз. Спортсмены жили тогда в санатории «Катунь», который был построен ещё в СССР, но и даже в девяностые-нулевые годы имел вполне достойное состояние и внешний вид. Интересно, где они сейчас будут жить?

Санаторий «Катунь» находился в центре курортной зоны, прямо посреди леса, у подножия горы Церковка высотой 801 метр, как раз на которой и проводился чемпионат России. Гора прекрасная, с огромными выкатами, с множеством трасс, полностью оборудованная для горнолыжников. Был подъёмник, причём в нескольких десятках метров от санатория. Конечно, можно спросить сейчас у Светланы Владимировны, где они будут жить, но почему-то не стал, решил, пусть это будет сюрпризом. Было бы приятно и неожиданно вступить в одну реку дважды.

Водитель служебного автомобиля городского комитета по физкультуре и спорту довёз до автовокзала, проверил, чтобы забрали все вещи, пожелал удачи и уехал. Женька и Светлана Владимировна отправились в зал ожидания, как две капли воды похожий на зал ожидания в железнодорожном вокзале. Те же жёсткие скамейки с облицовкой из лакированных досок, те же кассы, похожие на железнодорожные, разве что всё это поменьше, и даже объявления по громкой связи звучат потише, не раскатываясь громким эхом. А вот запах беляшей-чебуреков точно такой же.

Светлана Владимировна поводила носом, сказала, что надо бы прикупить закуску в дорогу, и направилась в кафетерий. Когда пришла, несла в руках кулёк из вощёной бумаги с несколькими аппетитными беляшами.

— Будешь? — спросила тренер, протягивая кулёк Женьке.

— Нет, спасибо, я пока не хочу, — отказался Женька. — Я дома позавтракал, и мама в дорогу бутерброды дала.

— Молодец твоя мама, — улыбнулась Светлана Владимировна.

Сама она тоже есть не стала, положила кулёк в спортивную сумку.

Большие круглые часы на стене зала ожидания показывали 9:30, и вскоре должны объявить посадку на автобус. В ожидании этого Женька разглядывал местный советский социум.

Автобусы отсюда ходили до близлежащих областных центров: до Кемерова, Новосибирска, Томска, Барнаула, до более мелких городов, Бийска, Белокурихи, Заринска, Белово, поэтому, как и на железнодорожном вокзале, кого здесь только не увидишь! Военные и гражданские, молодые и старые, родители и вездесущие дети, которые, как всегда, не могли усидеть на месте и затевали весёлую беготню между лавками, вызывая неодобрительные взгляды у взрослых. Кажется, все разные, но в целом, обычные небогато одетые советские люди. Много селян, которых Женька сразу опознавал по уже явно вышедшей из моды, но в тоже время новенькой, редко надёванной одежде. Люди, привыкшие всю жизнь ходить на селе в сапогах и ватниках, тщательно берегли выходную одежду, и оттого она даже к концу их жизни выглядела как новая, хотя, возможно, была сшита еще при вожде народов…

Потом объявили посадку на автобус до Белокурихи, и Женька с тренером отправились на посадочную платформу. Там рядом друг с другом стояли несколько красно-белых автобусов марки ЛАЗ, похожий на тот, на котором Женька уже ездил в Шерегеше. Однако этот автобус был больше по размеру, междугороднего исполнения, без раздвижных дверей. В салон входили через одну большую дверь, находящуюся у водителя.

Светлана Владимировна показала женщине-контролеру, стоявшему у двери рядом с водителем, два билета. В автобусе был отсек для багажа, сейчас открытый, и Женька уже хотел положить туда свои лыжи, накрытые чехлом, однако водитель сказал, что не надо этого делать.

— Бери лыжи с собой в салон, парень! — сказал водитель. — Положишь на верхнюю багажную полку! Не стоит здесь их оставлять. Будем останавливаться в деревнях, в Бийск заезжать, входить и выходить всякие будут. Не успеешь оглянуться, как подрежут. Всё ценное берите с собой!

Пожалуй, это было здравое решение. Женька согласно кивнул головой и вошёл в салон вслед за Светланой Владимировной. Кресла в автобусе были высокие, удобные, междугородние, поэтому Женька уютно расположился у окна, в правой части автобуса. Тренер положила лыжи на багажную полку и села рядом. Сумки поместили в ноги, под сиденье.

— В тесноте, да не в обиде! — улыбнулась Светлана Владимировна.

Автобус стоял, печка не работала, и в салоне было довольно прохладно, да ещё и дверь открыта, поэтому все, кто заходил, не раздевались, а прямо в куртках располагались на своих местах. Салон заполнился примерно на три четверти, поэтому можно было не тесниться впритык друг к другу.

Ровно в 10 часов автобус тронулся от автовокзала, и начался долгий путь до Белокурихи. Женька поначалу смотрел в окно, но особо интересного там ничего не было: сначала потянулся родной завокзальный район, и, кажется, проезжая мимо таксопарка, где автобус поворачивал за город, Женька даже вдалеке увидел краешек их родного барака, на расстоянии примерно в километр. Потом проехали по частному сектору, через Сосновку и дальше, по горам и лесам, до деревни Кузедеево.

Эта местность Женьке была уже знакома, так как прошедшей осенью ездили сюда с отцом, бабкой Авдотьей и дедом Иваном за опятами. Через час, когда автобус поехал в гору по алтайской трассе, Женька даже обнаружил это место, помнится, там ещё медведь напал на мужика. Сейчас дорога, ведущая в лес, естественно, была занесена снегом.

— Много снега в этом году! — заявила Светлана Владимировна, подумавшая, что Женьку волнует этот вопрос.

Действительно, как-то незаметно снега за зиму выпало очень много. По краям дороги возвышались целые валы, нагребённые трактором с трассы. За ними тянулась белоснежная поверхность без единой тычинки засохшего бурьяна, а метрах в 100 виднелся голый осиново-берёзовый лес с редкими зелёными пятнами ёлок и лиственниц. Уже вдалеке, километрах в пяти, видны длинные горы, поросшие черновой еловой тайгой.