Полуночный комендантский час

13

Каллум

Даллас приподнимается, разворачивает молодую миссис Дюпюи и снова заводит руку между её ног. Он сжимает её бедро одной рукой, и мы оба смотрим, как её задница катится взад-вперёд, как волна, пока она обхватывает ногой шест.

Моя лодыжка лежит поверх одного колена, я откидываюсь в кожаном кресле, глядя, как он смотрит на её изгибы, её кожу и её длинные, блядь, волосы.

Я не сжимаю челюсть. Я не хмурюсь. Я не ёрзаю и не борюсь за дыхание. Нет ничего, что указывало бы на то, что всё в моей груди чувствуется, будто на горячей сковороде, или что остриё ножа пронзает моё горло насквозь.

Я знаю, что ему нравится, и я знаю, чем он занимался последние четыре года.

Я знал, чего ожидать сегодня вечером, потому что, если ничего другого, он будет тыкать меня носом в то, как он находит женщин красивыми и как хорош с ними.

Нельзя отрицать, насколько он хорош, точка. Я моргаю, позволяя взгляду скользить по его телу — рубашка достаточно обтягивает лопатки, когда он доводит её до оргазма. Чёрный галстук и воротник обхватывают шею, подчёркивая кадык и яремную вену, его чёрные волосы всё ещё касаются мочек ушей и висков, потому что он не станет утруждать себя лучшей стрижкой.

Опустив взгляд на его задницу, я быстро отвожу его снова. Он такой грёбаный пёс, расхаживающий по городу, но это может быть единственное, к чему никто не прикасался после меня.

Взяв телефон со стола, я отправляю сообщение офицеру Грейди.

«Даллас внутри. Кто-то из его братьев будет рядом».

Я удивлён, что Мейкон вообще позволил ему войти, зная, что может случиться всё что угодно. Мы могли бы заставить его исчезнуть прямо здесь и сейчас.

Без сомнения, Айрон или Трейс спрятаны где-то на поле для гольфа, настороже и ждут.

«Слежу за всеми путями к складу», — отвечает Грейди.

Я ставлю ему палец вверх.

Он будет следить и за Далласом, и за теми братьями, что снаружи, чтобы спасти его. Это не займёт много времени.

Тем временем мне нужно выяснить, как Мейкон достаёт деньги. Если Даллас знает, он не будет настолько глуп, чтобы сказать мне, но он станет неосторожным, когда подумает, что полностью контролирует ситуацию.

Стоны миссис Дюпюи нарастают, и когда я поднимаю глаза, лоб Далласа лежит на её макушке, а её шея выгибается от оргазма. Оставаясь неподвижным, он позволяет ей скакать, глядя на её задницу и тяжело дыша.

Майк и Джером сидят где-то слева от меня, и я чувствую их взгляды, но через мгновение даже они исчезают из комнаты.

Всё исчезает.

Он делал то же самое однажды летом, здесь, в раздевалке Фокс-Хилл. Он закончил ухаживать за территорией с братьями, а я закончил раунд гольфа с Клэй и друзьями, и он пробрался ко мне после душа, чтобы сделать минет рукой. Его рука в моих джинсах, его лоб прижат к моему…

Я был так зол, но мне потребовалось немного времени, чтобы уступить и отбросить страх. Я бы полз к нему на руках и коленях, если бы он попросил. Я был глупым ребёнком.

Женщина вскрикивает, наконец кончая, и он целует её в голову. Натянув её трусики обратно, он шепчет что-то ей на ухо и отступает.

Взяв пиджак, он подходит и бросает его на стул напротив меня. К нему подходит служитель с подносом горячих полотенец. Он берёт одно, вытирая руки, затем руку.

— Было ли нарушением этикета, — спрашивает он меня, — играть без моего хозяина?

Я смотрю, как он бросает ткань обратно на стол, служитель быстро убирает её, пока он закатывает рукав обратно. Чёрная ткань покрывает его мощные предплечья, и когда он надевает пиджак, я понимаю, что он почти выглядит так, будто вписывается. Однако на нём должны быть часы.

— Отличный костюм, — отвечаю я вместо этого. — Ты хорошо в нём выглядишь.

Его взгляд колеблется, и я встаю, одёргивая жилет. — Первое правило, чтобы действительно принадлежать этому городу, — говорю я ему, — всё, что ты делаешь, нормально, пока ты тот, кто это делает.

Ничто не является нарушением этикета для тех, кто задаёт темп.

Кэролайн Колдуэлл проходит мимо, и он ловит её взгляд.

Она проводит пальцами по его руке. — Ты хорошо выглядишь в одежде.

Бросив подмигивание, она прикусывает соломинку своего коктейля и кружится обратно.

Он не обращает на неё внимания, поворачиваясь ко мне, и я почти смеюсь. Блядь, он жалок. Просто отдаётся всем, не так ли?

Мне следовало ожидать, что мы встретим здесь пару его подружек.

Поправив пиджак, он дёргает подбородком вправо. — Джером Уотсон, — говорит он. — Кто второй?

Мы здесь не для дружеских бесед.

— Я хочу тебе кое-что показать, — говорю я ему.

Отойдя, я веду его к двери, открывая её для него.

Он колеблется, но проходит, и я следую за ним, снова закрывая нас в темноте.

Длинный коридор тянется впереди, несколько человек стоят у двусторонних зеркал, которые выстроены вдоль всех ниш по другую сторону стены. Протянув руку, я приглашаю его идти первым.

Следуя за его медленными шагами, я прохожу мимо Джадсона Стивенса, который смотрит на женщину на столе, которую имеют один парень, пока у неё во рту другой. Их стоны и кряхтенье доносятся из динамика под зеркалом.

Дэвис Моретто дрочит перед другим зеркалом, его жена наезжает на чьё-то лицо. Я не вижу, на чьё.

Засунув руки в карманы, я шепчу: — Люди, которые хотят, чтобы за ними наблюдали, играют в этих комнатах.

Мы проходим мимо Уильяма Гарсии. — Его жена с младшим партнёром, — бормочу я Далласу, указывая на сцену по ту сторону зеркала.

Донован Ист стоит у следующего, и я быстро заглядываю. — Лучшая подруга его дочери.

Она согнута над диваном, её муж трахает её прямо перед зеркалом, чтобы все могли смотреть.

Мы проскальзываем за Рене Столман, которая смотрит на мистера Столмана. — Она не любит делать минет мужу, — тихо объясняю я Далласу. — Поэтому она позволяет ему получать это здесь.

Я уверен, что это место соответствует его аппетиту, но я не люблю никого здесь настолько, чтобы возбудиться. Возможно, мне было бы весело с новой кровью. Лив и Клэй? С кем-то из его братьев, может быть?

Остановившись у последнего окна, я вижу, что шторы задвинуты, но мы их слышим. Я заметил полки в комнате перед этим и увидел, кто здесь сегодня. Конечно, она всегда здесь по пятницам, когда её муж в отъезде.

Даллас подходит к стеклу, вглядываясь в щель между шторами, пока самый бархатный пуэрториканский акцент доносится из динамика.

— О, детка, — стонет она.

Я стою в нескольких дюймах от Далласа, глядя на его лицо.

Его рот приоткрывается, брови хмурятся, и он поворачивается ко мне. — Блядь, это...

— Жена Эдварда Кадены, — говорю я.

Не тот человек, с которым кто-либо хочет связываться. Мой собственный отец обходит его очень далеко. Они живут в Майами большую часть времени, но ей нравится здесь тихо.

Я заглядываю в щель вместе с Далласом. — Присмотрись.

Он двигает головой, пытаясь увидеть все углы.

Когда он видит, он быстро отступает. — Они, блядь, безумны? — спрашивает он меня.

На этот раз я смеюсь, потому что впервые согласен. Его сын от первого брака сидит на диване, а Габриэла сосёт его член.

— И если они делают это здесь, — размышляю я, — они делают это и дома.