Страница 35 из 148
— Куда? — спрашивает она, заинтересованная, потому что думает, что это шутка.
Но я абсолютно серьёзен. Будет забавно быть единственным объектом внимания её братьев, разозлить кое-кого и уехать отсюда с кем-то, перед кем мне не нужно притворяться.
— Мой папа дал мне два билета на круиз Seabourn, — говорю я. — Я хотел бы взять тебя.
— И дай угадаю… — Она усмехается, на мгновение становясь точь-в-точь как он. — Там только одна кровать, и ты меня «исправишь»?
Но я смеюсь. — Вряд ли. — Меня не интересует то, что у неё в штанах. — Но ты сможешь позлить Клэй.
Она отводит взгляд, и я думаю, что она всё ещё мне не верит.
— Ты будешь в безопасности, — говорю я ей. — Позагораем. Отдохнём.
Она прищуривается на меня, уже не смеясь.
Я понижаю голос до шёпота. — Я действительно не хочу брать никого другого.
Не Майло. Не Винсента. Не Клэй.
И уж точно не мою семью.
— Неделя на роскошной яхте с питанием и восемью другими гостями в качестве свидетелей, если я тебя разозлю, — продолжаю я. — И твоя собственная каюта с закрывающейся дверью. Хочешь?
Она открывает рот, пытаясь подобрать слова, и выглядит так, будто не уверена, смеяться ей или плеваться.
Однако она не говорит «нет».
Но прежде чем она успевает ответить вслух, меня толкают сзади, и я спотыкаюсь на пару шагов, удерживая равновесие, чтобы не упасть.
— Куда это? — спрашивает мужчина суровым голосом.
Выпрямившись, я оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Далласом Йегером.
Моё сердце кувыркается в груди.
Я улыбаюсь, сокращая расстояние между нами, и, прежде чем оттолкнуть его назад, говорю: — Боишься, что она может согласиться? — бросаю я вызов.
— Я никогда не боюсь за свою сестру, — парирует он, снова толкая меня.
У меня перехватывает дыхание, и я позволяю своему взгляду задержаться на золотистой коже, виднеющейся из вырезов по бокам его футболки. Его тело…
— Она справится с тобой, даже не вспотев, — говорит он мне.
Лив пытается его утихомирить. — Даллас, нет.
Но я не хочу, чтобы она это останавливала. Огонь разгорается внутри меня, заставляя живот сжаться, пока я выпрямляюсь. Я поднимаю подбородок, замечая, что патио затихло. Все смотрят на нас, люди в доме толпятся у двери и выглядывают наружу.
Я снова подхожу к нему. — А как насчёт тебя?
Я позволяю ему отступить ещё раз, его твёрдая грудь под моими ладонями.
— Ты сможешь справиться со мной, даже не вспотев? — дразню я.
Я так не думаю.
Его рот приоткрывается, он делает глубокий вдох и улыбается. — К твоему счастью, — в его глазах пляшут огоньки, — потеть — моё любимое дело.
Он снова толкает меня, но я возвращаюсь на место, бросая ему вызов. — Продолжай.
— Даллас! — рычит Лив.
Ни один из нас не обращает на неё внимания.
Даллас снова отталкивает меня, и я сжимаю пальцы в кулак, умирая от желания схватить его.
Я наклоняю шею, потягивая её. — Ещё.
Он толкает меня в грудь раз, затем второй.
Нервы покалывают под кожей, волосы на руках встают дыбом. Если я наброшусь на него, я сам по себе. Это заманчиво.
Кстати о…
— Где сейчас мои друзья? — спрашиваю я его.
Но я вижу, как осознание мелькает в его глазах, когда до него доходит, что я пришёл не один.
Он дёргает головой, выкрикивая через плечо: — Обыщите этих ублюдков!
Мужчины разворачиваются, протискиваясь сквозь толпу, и я слышу их топот по дому.
— Не волнуйся, — воркую я. — Твои женщины всегда возвращаются к тебе. Мы не хотим их надолго. — И затем я улыбаюсь. — Просто для забавы.
Я вижу, как его кулак отводится назад. Я впиваюсь взглядом в его оскал, грёбаный в восторге, потому что если я что-то и знаю о Далласе Йегере, так это то, что ему плевать на всё, кроме неуважения.
Удар влетает в мою челюсть, отбрасывая голову вправо, и я дышу часто и тяжело. Боль, распространяющаяся по лицу, есть. Я её ощущаю.
Но прохладная вода, кажется, заполняет моё нутро одновременно. — Ещё, — шепчу я.
Он хватает меня за воротник, бьёт снова, мои зубы впиваются в губу.
И потребность заливает мою грудь до такой степени, что пах наливается жаром.
Я не могу остановиться.
Он так близко. Я должен чувствовать его.
Врезавшись в него, я валю его на землю, мы оба падаем, продолжая бороться и драться. Я сжимаю его шею, ожидая, что руки оттащат меня от него в любую секунду, но ничего не происходит.
Почти оседлав его, я сцепляюсь с его руками, пока он сверлит меня взглядом снизу. Его тело напрягается и изгибается подо мной, и он дёргает мою рубашку, разрывая её наполовину.
Перевернув меня, он прижимает меня к земле, давя предплечьем на шею.
— Что бы ни случилось, — выдавливаю я, пока мы извиваемся и трёмся друг о друга, — я выиграю.
Он рычит, сильнее давя на мой пищевод, его пах прижимается к моему.
— Ты всё равно придёшь ко мне домой на следующей неделе, — шепчу я ему снизу, — и будешь стричь мой газон.
— Ты имеешь в виду газон твоего папочки? — выдыхает он на меня. — У тебя нет ничего, что тебе не дали.
Запах мыла и сигарет витает в воздухе, и я борюсь с его хваткой, чувствуя что-то твёрдое.
Я на мгновение замираю, глядя ему в глаза. Затем приподнимаю бёдра ровно настолько, чтобы никто другой не заметил.
Но он замечает. Мой член касается его, через наши джинсы, и я не знаю, только ли у меня стоит или у нас обоих, но мы оба это чувствуем.
Пододвинувшись ближе к его лицу, я говорю ему: — Никто не отдаст мне твою жену когда-нибудь. Она придёт добровольно.
Его горячие глаза опускаются на мой рот, и пульс в его члене ощущается так хорошо. Я стискиваю зубы. Блядь.
Я бью основанием ладони ему под подбородок, слыша, как он кряхтит, когда я пытаюсь вырваться, но он подскакивает и снова прижимает меня к земле.
Он начинает улыбаться — самодовольно — но красные и синие огни вспыхивают на его лице.
Его ухмылка гаснет, и я подхватываю там, где он остановился, сияя.
Я же говорил.
Оттолкнув его, я встаю, и он тоже. Ни один из нас не смотрит, но мы видим огни полицейской машины слева, по ту сторону деревьев, на улице.
Мой отец делает щедрые пожертвования полицейскому управлению, и вместо того, чтобы они говорили мне не создавать проблем, я просто отправляю сообщения офицеру Теодору Грейди, сообщая ему, где я нахожусь, и прося прийти поискать меня, если я не отвечу каждые двадцать минут.
Как я и сделал перед тем, как войти в этот дом сегодня вечером.
Я никуда не хожу без защиты.
Я вздыхаю, бросая кивок Лив, о которой я забыл, что она вообще здесь. Моя челюсть болит, и я чувствую во рту вкус крови из прокушенной губы, но оно того стоило. Даллас идёт в ногу со мной, преследуя меня, пока я отступаю, и я не хочу домой.
Мне почти интересно, что бы он сделал, если бы здесь не было копов. Как далеко бы это зашло?
Но другая мысль затопляет меня. Что бы он сделал, если бы мы были одни?
— Каллум! — кричит Майло. — Погнали!
Я бегу по ступеням, оборачиваюсь и пятясь, захожу в столовую. Глядя на Далласа, я разрываю последние две пуговицы своей рубашки за 385 долларов и бросаю её к его ногам на патио.