Полуночный комендантский час

— Не волнуйся, — отвечаю я. — Я никуда не хожу без защиты.

Майло фыркает, и все мы поворачиваемся и смотрим на открытую входную дверь. Некоторые гости встречаются с нами взглядами, стоя во дворе.

Майло потирает руки. — Первый, кто кого-то трахнет в этом доме… — говорит он, — получает мою машину на остаток месяца.

Мне это может понравиться. У него безупречный Plymouth Volaré Roadru

Мы поднимаемся по ступеням и входим в дом, музыка бьёт в грудь, как молот.

Люди заполняют прихожую, гостиную и столовую слева, несколько человек также поднимаются по лестнице. Некоторые оборачиваются, разглядывая нас, когда мы входим, и даже при приглушённом свете невозможно выглядеть так, будто мы здесь свои. Наша обувь — кожаная; их — разношенная от тяжёлой работы. Их одежда — из «Волмарта»; наша — из «Бал-Харбура».

Я понимаю, что пройдёт не так много времени, прежде чем нас раскроют.

Майло тычет меня в живот, и я слежу за его взглядом, устремлённым на красивую брюнетку.

Арасели Диас. Настоящая заноза в заднице, и я оглядываю её с головы до ног, пока она стоит с группой девушек, делая то же самое с нами.

— Давай, — говорю я ему. — Я прогуляюсь.

Это то, что я обычно говорю, хотя и другими словами. Если Майло и заметил, что я ещё ни с кем не переспал, он не подавал виду. Вероятно, он думает, что я привередлив. Или ханжа, который занимается этим только наедине.

Он направляется к девушкам в коридоре, Винсент и Кэмерон идут на кухню за выпивкой. Я брожу по гостиной, встречаясь взглядом с парой девушек, вижу их улыбки. Они оглядывают мою одежду, а я задерживаю взгляд на их обтягивающих джинсовых шортах, врезающихся в задницы, и грудях, вываливающихся из топов. Я мог бы заполучить одну или обеих сегодня вечером, и мне даже не пришлось бы много говорить. Они бы сделали это, потому что я что-то другое, и, возможно, я куплю им что-нибудь красивое.

Развернувшись обратно, я встречаюсь взглядом с Далласом, прислонившимся к стене у окна.

Я замираю.

Его рука обнимает девушку, её тело прижато к нему, и я стою, пока он целуется с ней.

Они целуются, его язык скользит по её губам, и она потеряна в этом — набрасывается на него и практически трётся о него, но…

Он смотрит на меня, его рот пожирает её, но будто он даже не замечает, что она здесь. Он покусывает её нижнюю губу, вытягивая её между зубами.

Пока смотрит на меня.

Он проводит языком по её верхней губе. Для меня.

Слегка наклонив голову, он косится на меня, и я не могу оторвать от него глаз. Он медленно проводит языком по её нижней губе, и я, блядь, чувствую это так, будто он делает это со мной.

В паху теплеет, мой член набухает, дыхание учащается.

Опуская взгляд по его телу, я почти различаю мышцы на ногах сквозь чёрные брюки и скольжу глазами по его голым рукам, мускулистым и загорелым от работы на улице, в его тёмно-синей футболке без рукавов. Татуировка Tryst Six ярко выделяется на плече, там, где оно переходит в руку.

Когда я снова встречаюсь с ним взглядом, он, блядь, самодовольно усмехается мне.

Продолжая целовать её.

Он знает, что я смотрю на него гораздо дольше, чем на какую-либо девушку с тех пор, как вошёл в дверь.

— Блядь, — цежу я сквозь зубы.

Продвигаясь дальше, я направляюсь в столовую и через дверь выхожу на патио.

Оливия Йегер сидит на штабеле шлакоблоков с напитком в руке.

Далласу не понравится, что я с ней разговариваю.

Никому из них не понравится.

Подойдя, я забираю у неё напиток, видя, как она выпрямляется, пока я нюхаю его.

Что-то фруктовое с водкой. Я делаю глоток и возвращаю ей. — Как дела?

— Лучше, чем у тебя будут примерно через десять минут, — отвечает она, оглядываясь по сторонам и за мою спину.

Все пятеро её братьев здесь сегодня вечером?

Я откидываюсь назад, рядом с ней. — Посмотрим.

— Какого чёрта тебе надо?

Я замечаю растерянное выражение на её лице и обращаю внимание на её карие глаза. Не зелёные, как у Далласа.

Мы с Лив обменивались колкостями в школе. Она постояла за себя, но она мне никогда не нравилась. В ней мало понтов, и она не тратит чужое время понапрасну. Я ценю это.

Я пожимаю плечами. — Я просто хочу побыть с тобой наедине немного.

Подальше от школы и любопытных глаз и, возможно, немного подразнить её семью.

Она усмехается, собираясь сделать глоток из стаканчика, но, вспомнив, что я это делал, выливает его. — Ты не в моём вкусе, — замечает она.

— Да, я знаю.

Поэтому я с ней и говорю, на самом деле. Без ожиданий.

Засунув руки в карманы, я толкаю камень носком ботинка. — Что тебе нравится в женщинах?

— Отвали.

Она спрыгивает с блоков, а я встаю и хватаю её за руку.

Её глаза расширяются, она смотрит вниз на мою руку на себе, и я почти ожидаю, что она одичает.

Вместо этого она смеётся. — Меня воспитали пятеро братьев. — Она смотрит на меня, как на идиота. — Если думаешь, что сможешь со мной справиться, приходи с большим количеством парней.

Она выдёргивает руку, но я говорю, прежде чем она успевает уйти. — Я серьёзно тебя спрашиваю, — говорю я, смягчая голос, искренне. — Что тебе в них нравится?

Скажи мне, пожалуйста. Может быть, она скажет мне то, чего я не вижу.

Она просто качает головой. — Всё, — объясняет она. — Их ноги. Их бёдра. Их шеи. Их рты…

Комок проходит по её горлу, и я думаю о том, как она ходит по школе и видит людей, которых хочет, но не может иметь.

— Их мягкость, — продолжает она. — Их грациозность. Их улыбки. — Лёгкая улыбка скользит по её губам. — Блеск на их губах — ровно столько, чтобы выглядеть липко.

Волосы на затылке — ровно столько, чтобы сжать в кулак.

— Её подбородок на руке, — задумчиво говорит она.

Его тело под солнцем…

— Я просто всегда смотрю на них, — говорит она мне.

Я бы хотел поделиться чем-то подобным, и, возможно, если бы она задала мне вопрос — как я задал ей, — я бы и поделился.

Но не тем, что я даже сам себе не говорил вслух.

Я снова падаю на шлакоблоки, руки всё ещё в карманах. — Клэй делает твою жизнь адом, не так ли?

Она скрещивает руки на груди, глядя на меня из-под длинной чёрной чёлки, волосы собраны в хвост.

Мы не друзья. У неё нет причин доверять мне.

— Я могу отозвать её, если хочешь, — говорю я ей.

— И зачем тебе это?

Ну, не потому что я хороший человек.

Вместо этого я дёргаю подбородком. — Что ты делаешь этим летом?

У нас ещё восемь недель каникул перед выпускным классом. Она, наверное, где-то работает. Может быть, в театре. Разве она не интересуется актёрством и театром?

— Почему бы тебе не поехать со мной на некоторое время? — спрашиваю я, прежде чем она успевает ответить. — Никаких игр. Мы просто выберемся отсюда вместе.

Я не ожидаю, что она согласится.

Сначала.

Но я смогу её убедить. Единственное, что могло бы её остановить, — это её вполне обоснованное недоверие к заносчивому, самовлюблённому будущему президенту самого женоненавистнического братства, который просит её поехать с ним и не только обещает безопасность, но и отсутствие секса.