Страница 22 из 148
4
Даллас
Пять лет назад
Я наклоняюсь и запихиваю охапку обрезков в один из брезентовых мешков.
— Заканчивайте, — говорит Арми, торопливо сгребая всё в кучу. — Нам ещё к Холибрукам, а дождь уже близко.
Я сжимаю в кулаке ещё листья и ветки и загружаю их к остальному мусору на вынос.
Но быстрее я не двигаюсь. Платят всё равно одинаково, а после сегодняшнего дождя уборки станет только больше. Чёрт, мы же сейчас и убираемся после прошлого шторма.
Июньская жара ложится на кожу, как пиджак, пот пропитывает безрукавку, и я оглядываюсь на кристально-зелёный бассейн. У нас тоже есть бассейн, но этот раскинулся на пол грёбаного футбольного поля — таков задний двор Эймсов. Три девушки и один парень отдыхают по пояс в воде, в руках у них маленькие тропические коктейли, а на фоне звучит плавная музыка.
Я узнаю Майло Прайса. Ему нравится наведываться в Саноа-Бэй поиграть в трущобы. Рядом стоит его девушка, Крисджен Конрой. Она, как и Трейс, кажется, вообще не перестаёт улыбаться.
Клэй Коллинз и Эми Чандлер смеются вместе, и я бы предпочёл никого из них не знать, но они учатся с Лив в Мэримаунт. Когда Мэйкон начал платить за то, чтобы наша сестра посещала это змеиное логово, я ни слова не сказал. Айрон был в бешенстве — она должна быть среди своих, считал он, — но Святые либо сломают её, либо закалят. Пока она держится как настоящий Йегер.
София Бомонт, дочь этого дома, плавает с парой подруг в одном из четырёх остальных бассейнов, соединённых узкими проходами.
— «Bowers Lawn Care» носят поло, — слышу я голос Эми Чандлер; она произносит это своим «я-такая-невинная» тоном, будто ребёнок, делающий взрослое наблюдение.
Айрон проходит мимо меня.
— Никто не хочет видеть их без рубашек, — отвечает он ей.
Девушки хихикают, а я бросаю ещё один мешок мусора в кучу. Подхожу к бассейну, в котором они сидят, хватаю шланг пылесоса и вытаскиваю его наружу. По виску стекает пот. Блядь. А вода выглядит заманчиво. Большинство бассейнов отделаны синей плиткой, но в этом вода кажется такой, будто ты на белом песчаном пляже острова, который слишком красив, чтобы быть настоящим. Всего здесь пять бассейнов, и в этом по периметру идёт скамья, чтобы сидеть под водой.
Впрочем, зная себя, я скорее нассу в него, чем поплаваю.
— А шланги мы приносим свои, — поддразнивает Трейс, одаривая Чандлер игривой улыбкой. — Так мы можем обслужить много маленьких цветочков.
Её глаза расширяются, с губ срывается вздох. Она поворачивается к подругам: Клэй выглядит так, будто её сейчас стошнит, а Крисджен прячет веселье за бокалом. Майло вскидывает подбородок, не сводя глаз с моего брата. Он не угроза. По крайней мере, без своих друзей.
Подняв взгляд, я вижу вдалеке Каллума Эймса: он стоит на одном из балконов дома и смотрит вниз на бассейн. На нём только джинсы, и я не могу понять, на кого именно он смотрит, но его высокомерие и так очевидно. Рядом с ним появляется молодая женщина в белом бикини и проводит рукой по его груди. Он, кажется, не замечает её и продолжает смотреть в нашу сторону.
— Любите чаевые? — слышу я девичий голос.
Бросаю взгляд: она смотрит на Трейса, сматывающего шланг в аккуратное кольцо у ног.
Я убираю пылесос в скрытый шкафчик за живой изгородью.
— Мой папа вечно вас обделяет, — она теребит завязку купальника на шее. — По-моему, это нечестно.
Он бросает шланг на землю и неторопливо подходит к ней.
— Трейс, — пытается остановить его Арми.
Но мой младший брат садится на корточки у края бассейна, наблюдая, как она тянет завязку на спине.
Я приподнимаю бровь. Она думает, мы и правда предпочтём её сиськи деньгам. Будто киски Святых для нас как икра и мы не получаем их каждый грёбаный день.
— Эми, что ты делаешь? — ноет Клэй у неё за спиной.
— Просто даю ему маленькие чаевые.
Она начинает стягивать верх с груди, но уже через секунду я сижу на корточках рядом с братом, отталкивая его в сторону.
Хватаю завязки у неё на шее и крепко сжимаю, не давая им развязаться.
Её улыбка гаснет, она пытается отпрянуть, но я держу.
— С нами так не пройдёт, — рычу я. — По крайней мере, когда настанет моя очередь.
Её губы приоткрываются, грудь опадает, она замирает, глядя на меня. Мы не хлопаем в ладоши при виде богатых девочек. Товар здесь мы, а не она. С работягами они мокреют куда сильнее, чем с кем-то в грёбаном костюме, и мы это знаем.
— Даллас, — рявкает Арми.
Я держу её ещё секунду, а потом… отпускаю. Она судорожно вдыхает, подруги поспешно завязывают её верх.
— Какого чёрта? — цедит Арми сквозь зубы.
Я запинываю несколько выбившихся кусочков чёрной мульчи обратно в клумбу.
— Прошу тебя, — бормочу я. — Она такая мокрая, что бассейн сейчас переполнится.
Волосы на затылке встают дыбом, и я снова поворачиваю голову через плечо: Каллум наклоняется к телескопу, установленному на его балконе. Он направлен на нас. Или, может быть, на меня.
— Вы двое выдвигайтесь к дому Холибруков, — говорит Арми Айрону с Трейсом.
Они собирают снаряжение, оставляя нас с Арми заканчивать уборку и вывозить мусор.
Он завершает подрезку, а я собираю то, что осыпается.
— Следи за своим поведением рядом с этими людьми, — говорит он, понижая голос. — У Мэйкона и без того хватает забот с Айроном.
— Значит, у Айрона есть право развлекаться?
Мой любимый брат обожает драться, и если не научится лучше выбирать момент, у него будут большие неприятности. К сожалению, Мэйкон до него не достучится.
Арми прищуривается на меня.
— Ещё увидишь, чего ему это веселье будет стоить. Оно всегда чего-то стоит.
Я на это и рассчитываю. Выпутываться из неприятностей интереснее, чем в них попадать.
— Мэйкону нужно, чтобы ты думал головой, — продолжает он.
— Мэйкону нужно, чтобы я притворялся, будто меня не существует, — выплёвываю я. — Как было с ней.
Арми замирает, но ничего не отвечает, лишь бросает на меня тяжёлый взгляд. Он знает, что я прав.
— Не имей мнения, — перечисляю я, — не говори слишком громко, не напивайся, не спорь, не дыши, блядь… Я понял, ясно?
Я слышу это дерьмо всю свою жизнь, от отца или от Мэйкона.
Могу только представить, что моим братьям пришлось делать, чтобы нас содержать, когда семь лет назад умерли родители. Мэйкон был в морской пехоте, жил в другом мире, и его вызвали домой — наш отец умер от сердечного приступа, а через два месяца мать покончила с собой. Впрочем, к этому шло годами.
И у Мэйкона те же проблемы с головой, что были у неё. Отец всё уговаривал её рожать ещё детей, думая, что это удержит её в живых, а Мэйкону было двадцать три, когда он унаследовал бремя этих решений, которых не хотел не меньше, чем она.
Мы ему не нужны.
Но голос Арми опускается почти до шёпота:
— Он никогда не должен был становиться нашим отцом, Даллас.
Мои кулаки сжимаются вокруг мешка так, что костяшки белеют.
— И я тоже, — добавляет он сурово.
Забрав у меня мешок, он уходит со своей пилой.
Я никогда не просил тебя быть моим отцом. Ни разу. Трейс и Лив хотя бы нашли способ сблизиться со старшими. Оливия — единственная девочка, поэтому все говорят с ней чуть мягче и улыбаются чуть чаще.