Страница 17 из 148
Он медленно кивает, седеющие виски его чёрных волос переливаются оттенками фиолетового, розового и синего, пока он подзывает официантку пальцем.
— Думаю, это справедливо, — говорит он мне. — Настал новый день.
Высокая женщина в чёрном жилете и чёрной мини-юбке приносит два стакана со льдом и бутылку водки.
Я качаю головой:
— Я не останусь.
Не настолько, чтобы допить бокал.
— Но я хочу, чтобы ты остался, — говорит он тоном, который другим может показаться игривым, но это угроза.
Она ставит стакан передо мной, и я смотрю на двойную порцию водки.
У меня нет проблем с зависимостью, как у моей матери, но я не готов позволить рассудку ускользнуть от меня здесь. Пока нет.
Я толкаю стакан обратно к нему.
Он медленно толкает его назад, глядя на меня не мигая.
— Ты должен хотя бы попробовать. — Он отпивает из своего. — Девон Лоу привёз её для нас из России. Один из последних ящиков с оригинального сибирского завода до того, как производство перенесли за границу.
Мне плевать. Он может сам выпить спиртного на тысячу долларов из моего стакана.
Но я хочу уйти, и я хочу, чтобы он знал: я свой. Я справлюсь с чем угодно.
Запрокинув стакан, я опрокидываю напиток одним глотком. Гладкая жидкость обжигает горло, приятно холодя.
Его губы растягиваются в улыбке, прежде чем он делает ещё глоток. Тепло ударяет в живот, и один лишь вкус заставляет мышцы расслабиться, а дыхание замедлиться.
— Если ты будешь приносить этой семье деньги, — продолжает он, — то сможешь трахать здесь кого захочешь, ясно?
Да, только не в реальном мире.
Для него не новость, что мне не нравятся женщины, но мне придётся на одной жениться. Я всегда это знал, и меня это устраивает.
Я отодвигаю пустой стакан.
— Ава присоединится к тебе в Аспене?
— Зачем? — Он крутит стакан, кубики льда звенят. — Хочешь дом в своё распоряжение?
Они с женой уже редко бывают в одном месте, но она захочет уехать от жары, как и он. Её присутствие не помешает его другим женщинам, потому что он использует гостиничные номера и квартиры.
Наклонившись, я говорю ему:
— Я хочу Софию для себя.
Его взгляд вскидывается, и я чувствую, как ухмылка расползается у меня за челюстью. Он выглядит почти впечатлённым.
Моя сводная сестра на два года младше меня, и у него нет причин мне отказывать. Он с ней закончил.
— Ну, будь я проклят. — Его взгляд останавливается на стакане, пока он пытается сдержать возбуждение. — Почему я сам не додумался?
Он выдыхает смешок, допивает свой напиток, берёт бутылку и наливает нам ещё по одной.
Я качаю головой, начиная вставать:
— Нет.
Он останавливает меня:
— Просто глоток.
Я пригвождаю его взглядом.
А потом хватаю стакан и снова опрокидываю его одним глотком.
Ударив стаканом по столу, я слышу его смех — настолько громкий, что привлекает взгляды сидящих рядом.
Ублюдок.
— Мне нравится, что ты не отступаешь перед вызовом, — воркует он, указывая на моё лицо. — Это значит, что шрам получит тот ответ, которого заслуживает.
Чёрт возьми, получит. Я встаю, застёгивая пиджак, и он тоже поднимается. Забрав планшеты, он передаёт их обслуживающей девушке.
— Уберёшь это для меня, детка?
Она кивает, он бросает на меня ещё один взгляд, и я смотрю, как он присоединяется к Митчеллу Кенмонту на диване.
Через двадцать секунд я снова снаружи и забираюсь в машину, которую мой водитель всё ещё держит наготове. Остальные сами найдут дорогу домой, а две двойные порции водки разогрели мою кровь до такой степени, что я либо убью его, либо трахну кого-нибудь, кого уже поимели шестеро.
Мы въезжаем в ворота дома моего отца в мгновение ока, и я поднимаю взгляд: все комнаты тёмные, кроме маленькой люстры в вестибюле.
Барнс открывает дверцу машины, и я выхожу.
— Увидимся в девять, — напоминаю я ему.
— В девять, сэр.
Отперев входную дверь, я захожу внутрь и быстро ввожу код на панели безопасности. Прохожу в середину вестибюля, подняв глаза и прислушиваясь к дому.
Тихо. София спит. Ава говорила, что её расписание теперь стало более предсказуемым.
Я прохожу на кухню мимо пазла, который она начала собирать на большом острове, и достаю бутылку воды из холодильника. Стоя там, осушаю бутылку, благодаря тишину. С тех пор как я вернулся домой два дня назад, события идут одно за другим. Отец приехал на мой выпускной, и я добрался домой с ним на самолёте. Ава осталась здесь с дочерью.
Анна-Кэтрин…
Даллас знает её под этим именем, а не под тем, что дали ей при рождении.
Блядь. Это выбило меня из колеи, когда мы были в школе раньше, но хорошо, что она привязалась к нему. Не многие зовут её Анной-Кэтрин.
Его будет легче ранить.
Начиная с завтрашнего дня.
Поставив пустую стеклянную бутылку на остров, я выхожу из кухни и поднимаюсь по лестнице. Останавливаюсь у её комнаты, сжимаю ручку и медлю, прежде чем повернуть её. Тусклый свет из коридора разливается по полу, и я вижу сводную сестру под простынёй в её белоснежной комнате. Потолочный вентилятор заставляет полог кровати колыхаться, и я едва различаю тонкую белую ленту, завязанную маленьким бантом на макушке её каштановой головы. Когда ей было двенадцать, а мне четырнадцать, она тайком курила со мной сигареты. Теперь она ведёт себя так, будто этого не помнит.
— Я нравлюсь ему, да? — спрашиваю я, но недостаточно громко, чтобы она услышала.
Как и сказал Даллас, моя сводная сестра живёт в мире, которого не видит никто другой. Но так было не всегда. София Кэтрин Бомонт когда-то была живой, красивой и дерзкой.
Теперь она живая и красивая, но прячется в образе ребёнка. Люди, которых она любит, зовут её Анна-Кэтрин.
Мой живот сжимается, когда я смотрю на её розовые пальчики, выглядывающие из-под длинной ночной рубашки, и на её великолепные длинные волосы с рыжеватыми прядками.
— Что тут может не нравиться? — говорю я сквозь зубы.
Он никогда не хранил мои секреты и не позволял мне просто быть рядом с ним целыми днями.
Не так, как с тобой.
— Каллум?
Я вздрагиваю, понимая, что челюсть болит от того, что я скрипел зубами. Краем глаза замечаю мачеху; она стоит в стороне, и я закрываю дверь в комнату Софии.
Повернувшись к ней, я встречаю её обеспокоенный взгляд. Если бы она была достаточно проницательной, чтобы замечать, как мой отец открывает дверь к её дочери по ночам.
Прохожу мимо неё, направляюсь в свою комнату, на ходу срывая галстук; она идёт следом.
Врываюсь в свою дверь, снимаю часы и кладу их на комод вместе с телефоном и бумажником.
Она останавливается в дверях, но я говорю раньше, чем она успевает.
— Поезжай с моим отцом в Аспен, — говорю я ей.
Знаю, она хочет поговорить, но сейчас мне нечего ей сказать.
— Думаешь, этот ублюдок хочет, чтобы я была рядом?
— Тогда поезжай куда-нибудь ещё. — Я бросаю на неё взгляд. — Мне нужно пространство.
— София…
— София остаётся со мной, — обрываю я её.
Расстёгиваю жилет и снимаю пиджак.
— Почему?
Потому что она нравится Далласу. Она делает его уязвимым. Это может пригодиться.