Страница 15 из 148
2
Каллум
Воротник липнет к шее, галстук затягивается всё туже. Хочется ослабить его, расстегнуть верхнюю пуговицу, но они подумают, что я раздражён из-за него, а не из-за жары.
Слишком чертовски жарко. Я мог бы просто дождаться осени. Провести заслуженное время за границей после всего, через что я прошёл за последние четыре года, но я своё отбыл — ждал, когда снова встречусь с ним лицом к лицу.
К тому же… если половина города ещё не разъехалась, то скоро разъедется. Мэр уже укатил в свой летний дом в Мэне, и полиция тоже будет по очереди уходить в отпуска. Идеально. Все эти пустые особняки Сент-Кармен… Для Болотных Крыс это будет слишком большим соблазном. Так было всегда.
Мне плевать, насколько они организовались: замостили свои грунтовые дороги, построили школу, пробились в приличные профессии. Они всё равно Шестёрка Тристы. Отбросы Акселя и Тристы Йегер.
Преступники. Смутьяны.
— Он кажется более сдержанным, чем я помню, — задумчиво произносит Майло.
Он встречается со мной взглядом с противоположного сиденья городского автомобиля, и я замечаю шрам, который Клэй Коллинз оставил на его лице в старшей школе. Гораздо длиннее и толще того, что достался мне той же ночью.
Я никогда не рассказывал друзьям о своём прошлом с Далласом, но тем летом в старшей школе — в течение одного месяца — я и не особо старался скрывать, что провожу с ним время. Я знал, куда иду все те ночи и в тот дождливый день, и никто меня не останавливал.
Но прелесть богатых друзей в том, что они обязаны хранить твои секреты, если ждут того же для себя.
Джером вздыхает рядом с ним.
— Нет, просто он стал мудрее. Мужчина знает, что для удовольствий есть время и место. Когда-нибудь поймёшь.
Майло усмехается:
— Иди ты.
Джером Уотсон более чем на десять лет старше нас, но у него по-прежнему нет ни жены, ни детей, так что он вписывается в компанию холостяков.
Все мы сидим на задних сиденьях: Винсент и я — спиной к водителю, который плавно ведёт машину через город, прочь от школы и вверх к Фокс-Хиллу. Почти час ночи, но мы далеко не опоздали.
Отвернувшись к окну, я вцепляюсь пальцами в штанину, чувствуя, как сердце бьётся о грудную клетку.
Руки гудят и не перестают с тех пор, как я к нему прикоснулся. Я всё ещё чувствую, как мои пальцы смыкаются на его запястьях, и вспоминаю время, когда всё было наоборот.
Закрываю глаза на мгновение. Потом ещё на одно. Майло прав. Даллас Йегер никогда не был рабом своего нрава, как его брат Айрон.
Но я чувствовал его пульс сквозь кожу. Возможно, он умеет скрывать свои чувства снаружи, но не внутри.
Очевидно, он не глуп. Я не только могу добиться его увольнения, но и он сам не хочет повторять ошибки брата. Он выберет момент и сделает так, чтобы оно того стоило.
Пять лет назад он завязывал меня узлом за узлом, а год спустя стёр в порошок последние остатки моего самоуважения, и будет чертовски приятно вытравить его из своей системы.
Блядь, это будет действительно приятно. Я облизываю губы; изгиб его уха всё ещё стоит у меня перед глазами, прижатый к моему рту.
— Как, чёрт возьми, он получил работу преподавателя в нашей альма-матер? — Майло неловко ёрзает, переводя взгляд с Джерома на меня. — Как будто совет не знал, что эти грёбаные Йегеры — неряшливый, нищий сброд, чьё представление о культуре сводится к пирамидам из пивных банок.
— Потому что они играли в шахматы, пока мы играли в шашки, — отвечаю я, наконец глядя прямо на друга. — Отец Билл крестил Далласа.
Его взгляд дрогнул; все в машине прекрасно знают, что отец Билл — священник в Академии Мэримаунт, и служит там уже тридцать пять лет.
— Он крестил их всех, — продолжаю я. — А Крисджен теперь заседает в городском совете. А склад Трейса поставляет спиртное в Фокс-Хилл, где в правлении состоят многие из тех же людей, что и в Мэримаунт.
Этот грёбаный список можно продолжать. Мэримаунт нанял Далласа вести курс философии год назад, а выбрать могли кого угодно. Доктора наук, заслуженного профессора, решившего сбавить обороты на пару лет, или хотя бы кого-то с большим опытом. Но нет — работа досталась человеку лишь со степенью бакалавра, чьи приоритеты состоят из траха, дыхания и еды, именно в таком порядке.
Йегеры сильны, как никогда.
— За последние четыре года многое произошло, — заявляю я друзьям и выразительно смотрю на Майло. — И Даллас не пьёт пиво из банок.
Просто чтобы ты знал…
— Он хитрый, — говорит Джером.
Я перевожу на него взгляд.
— И умный.
Мы можем сколько угодно тешить своё самолюбие, шутя, что Йегеры — неандертальский мусор, но свою землю они удерживали пятьсот лет не только силой.
У Далласа, может, и не было педагогического бэкграунда, чтобы заслужить эту должность, но число студентов, записавшихся на его курс осенью, за год удвоилось.
— Но… — встревает Винсент рядом со мной, — разве теперь гуманитарные науки и искусство не финансируют бустеры?
Я киваю, слегка улыбаясь:
— Да.
По салону разносится мягкий смех, потому что курс Далласа — предмет необязательный, в отличие от математики или естественных наук, и его зарплату покрывают пожертвования выпускников.
То есть мы.
Мы можем решить, что этот курс бесполезен, и что деньги следует направить на спорт, или на поездку для выпускников, или на грёбаные биде во всех туалетах.
Но я этого не сделаю. Я не хочу, чтобы он исчез.
Не хочу, чтобы он боролся за свою жизнь.
Я просто хочу, чтобы он был в ловушке. Желательно в одной комнате со мной.
— Они захотят отомстить за то, что мы сделали с Лив, — замечаю я.
— За то, что мы попытались сделать, — ворчит Майло.
Мы вдвоём учились в старшей школе с сестрой Далласа, и я выместил свою злость на нём — на ней. Не говорю, что горжусь этим, но это привлекло его внимание.
Майло говорит всем:
— Мэйкон мой.
— Мэйкон Йегер мой, — возражает Джером.
Я качаю головой, глядя на обоих. Крисджен Конрой встречалась с Майло в старшей школе, а когда она его бросила, Джером Уотсон захотел её себе. К несчастью, старший брат Далласа, бывший морпех с самым мерзким характером из всех, что я встречал, влюбился в неё. Джером до сих пор кипит, а Майло переживает лишь потому, что Мэйкон избил его так сильно, что он наконец решил, что лучше уж колледж.
Их взгляды обращаются ко мне, будто у меня должны быть собственные планы, с которыми им придётся считаться, но пусть забирают Мэйкона. Они знают, кто принадлежит мне.
Машина слегка ныряет вниз перед подъёмом, взбираясь на длинный крутой холм, и мне не нужно смотреть, чтобы понять: мы в загородном клубе.
— Нам стоит исчезнуть на пару недель. — Взгляд Майло скользит по остальным. — Когда вернёмся, будет достаточно бурь, с которыми придётся столкнуться, и планов, которые нужно будет привести в действие.
Машина минует здание клуба, огибает ресторан и террасу и направляется к полевому корпусу.
Я качаю головой:
— Я уже знаю, что сделаю.
— Поделишься? — поддразнивает Майло.
— Нет. — Я бросаю ему усмешку, когда мы останавливаемся у боковой двери одинокого кирпичного здания у гольф-поля. — Ты, блядь, треплешься, как сука, когда напьёшься.