Полуночный комендантский час

Мой подбородок дрожит, и я, должно быть, выгляжу для него смешной. Что мне оплакивать? — Пустота...

Слово срывается шёпотом, и я даже не вижу, как он дышит, бутылка висит в его пальцах и касается ноги. Но он не уходит.

Я встаю и складываю одеяло. — Я не могу позволить себе колледж, — монотонно продолжаю я, — потому что мой отец забрал все деньги, и даже если бы он не забрал, дети...

Я замолкаю, глядя в пол, пока слёзы катятся.

Я с трудом выдавливаю слова. — Я не могу оставить их с ней.

После того, что она пытается сделать со мной, я ни за что на свете не доверяю ей. Или моему отцу. Я скрываю, что он теперь живёт на Барони-лейн, всего в миле отсюда с подружкой, а не в Атланте, как думают мои брат и сестра. Как иначе я могла бы объяснить им, почему их отец внезапно перестал их видеть?

— Моя мать хочет, чтобы я вышла замуж за Джерома Уотсона. — Мне больно говорить, слёзы застряли в горле. — Тридцатидвухлетнего корпоративного налогового юриста, которого я видела один раз, который ищет красивую жену, чтобы трахать её снова и снова, здоровую, которая сможет заботиться о его доме и будет постоянно беременна, и молодую, достаточно невежественную и наивную, чтобы не бросать ему вызов.

Слёзы продолжают течь, но я не чувствую грусти. — Мне страшно, — выдыхаю я. — Я не думала, что улучшение жизни окружающих потребует от меня провести жизнь с тем, кого я не люблю.

Я долго и сильно моргаю.

— Но какая разница, правда? — Я выдавливаю смех. — Всё, что я делаю, ничего не изменит. Могу хотя бы помочь семье и заглушить себя красивыми туфлями и сумками.

Как будто это отвлечёт меня от того, что меня продали, потому что, вопреки тому, что он и моя мать говорят о моём будущем, я не невежественна и не наивна.

Я бросаю одеяло, вытирая слёзы. К чёрту. Я буду спать в машине.

Но затем он здесь, его тело прижимается к моей спине, а руки сжимают мою талию.

Я задыхаюсь. — Нет. — Я пытаюсь оттолкнуть его руки.

Хватит. Хватит. Я опускаю голову на его грудь, пытаясь оттолкнуть его, но я не уверена, пытаюсь ли я освободиться или бьюсь, потому что хочу ударить кого-то. Слёзы текут по моему лицу, я вдыхаю раз за разом.

Но затем я чувствую это.

Его поверхностное дыхание у моего виска. И его руки медленно обвиваются вокруг моего тела, прижимая меня к нему.

Медленно. Крепко. Сильно. Тепло.

Я замираю, его тепло покрывает мою спину, грудь вздымается и опускается у моего позвоночника, и я расслабляюсь ровно настолько, чтобы чувствовать, как он поддерживает меня. Одна рука обхватывает мой живот, другая поднимается, чтобы коснуться моей щеки, когда он проводит губами по моим волосам.

— Мы ещё не мертвы, — бормочет он над моей кожей у виска.

А затем он поворачивает мою голову, и прежде чем я могу увидеть его лицо, его рот накрывает мой, проглатывая мой всхлип. Его язык проникает в мой рот, и я не могу дышать, когда он держит меня крепко и прижимает к своему телу.

Блядь...

Мои лёгкие кричат, огонь покрывает мою кожу. Я задыхаюсь, отрываясь от него и вдыхая воздух, но проходит всего секунда, прежде чем он сжимает мои волосы и кусает мою шею.

Я вскрикиваю, электричество пронзает мои бёдра и поднимается к макушке. Я закрываю глаза, сердце прыгает в горло, когда он стаскивает с меня рубашку, мои руки взлетают, когда он разрывает ткань.

Оторвавшись от моей кожи, он держит мой живот, расстёгивая юбку, и я смотрю вниз, на его руку в темноте. Тот же браслет Йегера, который носят все они — три тонкие полоски переплетённой коричневой кожи — обхватывает его запястье с эмблемой змеи, обвивающей песочные часы в центре.

Моя юбка падает, и он берёт мою руку, направляя её между бёдер, мягко стаскивая мои трусики, пока кончики моих пальцев не касаются моего влажного клитора.

— Продолжай, — шепчет он, целуя мои волосы.

Лёгкий пот покрывает мой лоб, я не могу двинуться. Я даже не могу думать.

Он пожирает мою шею и сжимает мою грудь, жар разливается между ног и покрывает тело. Я тяжело дышу, хныча. — О Боже, — стону я. — Прекрати, прекрати, пожалуйста. Я не могу дышать. Я не могу дышать.

Но он входит в меня сзади, его джинсы создают восхитительное трение о мою задницу. Почти касаясь чувствительной кожи глубоко внутри.

Я так сильно закусываю губу, что чувствую острую боль.

И я не могу остановиться. Мне всё равно. Я снимаю трусики полностью, прежде чем откинуться на него, прислонившись головой к его груди, и медленно тру себя, двигая рукой, зная, что он смотрит.

Я снова закрываю глаза, наслаждаясь прикосновением его рук и вдыхая запах его горячей кожи, который напоминает мне о дереве, земле, топливе и масле. Мне нравится, как парни Йегеры носят свою работу на одежде и не накачивают мышцы иначе.

Он становится твёрже, кладя подбородок на мою макушку, одной рукой держа меня за бедро, другой сжимая мою задницу.

Я тру клитор, чувствуя, как начинается покалывание. Ещё немного. Я вдыхаю. Ещё немного. Мне нравится, как он смотрит. Его пальцы впиваются в мою кожу, сжимая, притягивая, желая, чтобы я терла себя сильнее.

— Ах, — стону я. — Ах. — Я двигаюсь быстрее и сильнее, а затем...

Он рычит, притягивая меня обратно к своему телу и снова лишая меня дыхания, целуя.

Но прежде чем я успеваю кончить, он ведёт меня вниз на диван, на живот, и опускается сзади. Я сразу поднимаю колено, открываясь, и слышу, как он срывает ремень.

Я сжимаю диван в кулаке, мой живот прижимается к прохладной коже.

Его рука упирается в диван рядом с моим плечом, и я стону, когда его пальцы скользят по моему позвоночнику.

Я чувствую его дыхание у уха. — Крисджен, — шепчет он, и мурашки покрывают моё тело. — Не рассказывай Трейсу об этом.

Трейсу всё равно, но я всё равно киваю.

Он вводит головку своего члена в меня, берёт меня с обеих сторон там, где бёдра встречаются с бёдрами, и входит.

Я растягиваюсь, когда он входит до конца, и я вскрикиваю на мгновение, прежде чем его рука накрывает мой рот.

Его грудь тяжело вздымается снова и снова на моей спине. А затем он перестаёт двигаться — дышать, — и я думаю, он собирается что-то сказать, но он не говорит. Его нос утыкается в мои волосы, и он вдыхает.

Моя киска сжимается вокруг него, и я слегка сдвигаюсь, чтобы ослабить давление. Он так глубоко.

И затем... он поднимается, снова берёт меня и толкает бёдрами. Снова и снова, сначала медленно, позволяя мне привыкнуть к нему, а затем он входит так быстро и сильно, что всё, что я могу, — это держаться.

Мои волосы прилипают к спине, я сжимаю ноги вокруг него, наслаждаясь ощущением его рук. Я сказала, что пришла сюда, потому что мне больше нечего было делать, но это всё, что я хочу, блядь, делать.

Он сжимает мои бёдра, сосёт мои плечи, кусает мою спину, и так трудно не стонать слишком громко. Мне всё равно, кто видит. Я просто не хочу, чтобы он останавливался.

Я снова чувствую, как нарастает оргазм, поднимаюсь на локти и начинаю двигаться ему навстречу. Он наклоняется надо мной, пот стекает по моей спине, и я чувствую его горячее дыхание в волосах.

Я чувствую всё. Тяжёлый воздух на моей коже. Облака над домом. Кожу подо мной, теперь влажную от пота.

Его руки держат меня так, как будто я ещё не мертва.

Слёзы жгут мои веки, и я улыбаюсь, когда он опускается, сжимая мою шею спереди и запрокидывая мою голову, чтобы встретиться с ним. Я сжимаю его руку, чувствуя кожаные ремешки и тёплый металл на его запястье.