Полуночный комендантский час

Читайте дальше, чтобы ознакомиться с отрывком из

«Пять братьев»

Уже в продаже.

Не ходи одна ночью.

Я сжимаю подол своей клетчатой юбки и оглядываюсь. Тёмная пустая дорога исчезает в чёрной бездне, как туннель под пологом деревьев. Полуночная луна отражает достаточно света, чтобы листья казались синими, а октябрьский ветерок развевает мои волосы по щеке.

Я поворачиваюсь лицом вперёд и продолжаю идти. Моё сердце гулко бьётся в груди.

Не ходи одна ночью.

Не думаю, что мои родители когда-либо говорили мне этого, но я усвоила это достаточно хорошо. Мир полон вещей, которые хотят причинить нам боль, потому что могут. Потому что мы облегчаем им это.

Женщинам не следует иметь слишком много мышц. Мы не должны быть слишком умными или учиться управлять деньгами. Нам не нужно знать, как ориентироваться в толпе, прокладывать путь через город или аэропорт или выбирать машину, которую мы хотим купить. Пусть мужчина ведёт, если в машине есть мужчина, и заказ столика в ресторане всегда должен быть на его имя.

Это то, чему мои родители меня учили.

Всё в жизни — это власть, и дело не в том, что меня учили, что у меня её нет. Я усвоила, что мужчинам я буду нравиться больше, если не буду её показывать.

Лес смыкается по обе стороны дороги, и я чувствую фигуры, которых нет. Спрятанные в деревьях. Наблюдающие за мной. Как будто опасность знает, когда мы беззащитны, и появляется именно в это время и в этом месте. Серийные убийцы из летних лагерей всегда знают, когда девушка отбилась от своей группы, не так ли? Где бы ни находился летний лагерь. Даже если он в другом.

Но вместо того чтобы бояться, я смотрю вверх — полуясная ночь предлагает россыпь звёзд, таких ярких, что я рада, что вышла одна, в конце концов. Глубоко на этой тёмной дороге, вдали от городских огней.

Я сжимаю школьную юбку в кулаках, мягкая ткань рубашки прилипает к влажной коже. Моя грудь трётся о ткань.

Юпитер будет виден через несколько месяцев. Я забыла, что видно в это время года, но приятно видеть что-то вообще. Прибрежные города Флориды в сезон ураганов — не шутка. Облака всегда набегают.

Я не слышу двигателя позади.

— Нужна помощь? — окликает кто-то.

Я дёргаю головой, сердце пропускает удар. Я смотрю в сторону и встречаю зелёные глаза, смотрящие на меня со стороны водителя его грузовика. Я отхожу на обочину, на гравий, пока его машина медленно подъезжает ко мне.

Его рука свешивается с двери, он без рубашки, каждый дюйм обнажённой кожи на груди, шее и мышцах загорелый.

Он работает на улице. И часто без рубашки, судя по виду, потому что нет следов от загара.

Парень с другой стороны рельсов.

Его чёрные волосы убраны под бейсболку козырьком назад, и его глаза блестят тем особым блеском, который я уже знаю. Мужчины смотрят на меня так с тех пор, как им давно не следовало бы.

Я сглатываю. — Нет, спасибо.

Я продолжаю идти, ожидая, что он нажмёт на газ и поедет дальше, но он не делает этого. Мышцы моих бёдер напрягаются, готовые бежать. Я отхожу всё дальше и дальше, чувствуя его взгляд на своей спине.

— Знаешь, что тебе нужно? — говорит он, и я вижу его грузовик снова появляется краем глаза. — Такая девушка, как ты, должна иметь парня.

Прядь моих каштановых волос парит на ветру и снова падает на лицо. Я снова сжимаю юбку, полы белой рубашки свисают почти до подола.

— Кто-то, кто позаботится о тебе и отвезёт тебя, — говорит он. — Хочешь мужчину?

Его слова ползут по моей коже. Я смотрю вперёд, вниз по дороге. Ещё больше темноты. Ещё больше пустоты. Никто не знает, что я здесь.

— Иди сюда, — говорит он почти шёпотом.

У меня пересыхает во рту.

Он не спрашивает.

Я слышу скрип его двери и останавливаюсь, медленно поворачиваясь и глядя, как он выпрыгивает из кабины.

Беги.

Оставив дверь открытой, он опускает подбородок, медленно приближаясь ко мне, как к собаке, которую нужно пристегнуть поводком, прежде чем я убегу.

Беги, говорю я себе.

Я делаю шаг назад, но он тянется и хватает прядь волос, свисающую по моей щеке.

Однако он не смотрит на неё. Он смотрит мне в глаза.

Он молод. Ненамного старше меня, но определённо выше. Шире.

Слишком близко.

Я кручусь, но прежде чем я успеваю сделать первый шаг прочь, он хватает меня и прижимает к своей груди. Я задыхаюсь, чувствуя, как одна его рука накрывает мою грудь, а другая скользит между моих ног.

Он выдыхает мне в ухо, поглаживая щель под моим бельём. — О Боже, у тебя есть кое-что стоящее, да?

Он стонет.

Я извиваюсь, хныча: — Нет...

Он просовывает руку в мои трусики, гладя меня и втягивая воздух сквозь зубы. — Садись в грузовик. — Он разворачивает меня и отпускает, но толкает к своей машине, прежде чем я могу убежать. — Теперь я твой мужчина, милая, — рычит он.

Я смотрю по сторонам, когда он толкает меня: открытая дверь блокирует путь налево, а он сам — направо. Я забираюсь в грузовик, переворачиваюсь и отползаю как можно дальше к другой стороне, пока моя спина не ударяется о дверь.

Я хватаю ручку позади себя, но замки щёлкают как раз перед тем, как я дёргаю. Я тяну вверх и вниз, пытаясь выбраться, но его глаза смотрят на меня, когда он забирается внутрь и захлопывает дверь. Я не могу двигаться. Я сжимаю бёдра.

Его взгляд скользит по моему телу, по ногам и всему, что видно из-за задранной юбки. Я одёргиваю её.

— Чёрт возьми, — бормочет он, его язык двигается во рту.

Он включает передачу и нажимает на газ.

— Куда ты меня везёшь?

— Туда, где я могу уделить моей новой девушке немного внимания, — отвечает он.

Его глаза танцуют, пока он смотрит на дорогу, струйка пота стекает по груди. Я смотрю, как она скользит по каждому рельефу его пресса.

Его тёмные волосы становятся чернее у уха, где пот склеил их, и я вижу, как он покусывает нижнюю губу, глядя вперёд. Гладкая, молодая шея. Каждая мышца напряжена, когда он вытягивает руку и сжимает руль. Нет татуировок. Только шрам на брови — маленькая полоска, где волосы больше не растут.

Я вонзаю ногти в сиденье позади себя.

Мне стоит попытаться сбежать. Ударить его. Пнуть.

Он съезжает с дороги, по гравийной дороге, а затем резко поворачивает налево на небольшую площадку, окружённую лесом. Это место, куда люди приезжают кататься на квадроциклах. Лес полон троп.

Но ночью площадка пуста.

Только мы.

Он паркуется и глушит двигатель, кабина становится почти полностью чёрной.

Я чувствую руки, сжимающие мои лодыжки, и меня тянут вниз по сиденью, пока он встаёт на колени между моими ногами и нависает надо мной.

— Я хочу домой, — говорю я.

Он не отвечает.

Засунув руку под юбку, он стягивает мои трусики вниз по ногам и через обувь, глядя на мою обнажённую кожу. — О Боже, ты красивая маленькая сучка.

Задрав мою рубашку, он опускается, всасывая один из моих сосков в рот, поглаживая меня между ног одной рукой.

— Ммм, — стонет он.

Я сжимаю его запястье под юбкой обеими руками, пытаясь вытащить его руку из- между моих ног, но его мышцы напрягаются под моими пальцами, удерживая её. Облизнув мой сосок языком, он переходит к другой груди, и я толкаю его в грудь, хныча, но он не обращает внимания, наслаждаясь.