Полуночный комендантский час

Как она попала в Мэримаунт? Зачем?

Она знает, что не должна никуда уходить без моего ведома.

— Твой отец отслеживает её? — спрашивает Даллас за рулём.

Я качаю головой, всё ещё отвлечённый. — Я оплачиваю её телефон, — выдыхаю я. — Мы с Авой следим за её настройками, но...

Кто знает, не нашёл ли он способ отслеживать его. Мы не можем сделать ни шагу, не оставив следа.

Он нажимает на экран телефона на держателе, и я слышу несколько гудков.

Он заканчивает звонок. — Арми не отвечает.

Мне стоит позвонить в полицию? Грейди можно доверять. Я думаю.

— Чёрт. — Я опускаю окно, чтобы глотнуть воздуха. Моё грёбаное сердце сейчас взорвётся. — Почему она ушла, не сказав нам?

Кто-то сказал ей, что я там? Её заманили?

Она знает, что в крайнем случае можно вызвать Uber, но ей никогда не приходилось. Она пользуется велосипедом — который у дома — или она пользуется...

Барнсом.

О, чёрт.

Быстро я звоню водителю. Я бы подумал, что кто-то заметил бы чёрную машину, въезжающую в Бэй, но с бассейна не видно дороги, а братья Далласа всё ещё разбираются с делами. Кроме Трейса, который в пабе.

Барнс берёт трубку после двух гудков. Я не жду, пока он поздоровается.

— Ты забрал Анну-Кэтрин? — выпаливаю я.

— Да, — отвечает он. — Мы в школе.

Я смачиваю горло, благодарный, что это был не кто-то другой, кто привёз её туда под ложным предлогом.

— Я жду её снаружи, — говорит он мне. — Что-то насчёт проверки её искусства после шторма.

Верно. Окна. Она, наверное, запаниковала, когда поняла, что в Сент-Кармен, вероятно, есть поваленные деревья, как в Саноа Бэй.

— Она позвонила тебе, да? — настаиваю я.

— Да.

Я почти улыбаюсь от облегчения.

Затем до меня доходит, и мои нервы снова натягиваются. Я отнимаю телефон от уха и смотрю на Далласа. — Он не отслеживает её, — шепчу я, — но он отслеживает водителя.

Если мой отец в городе, он пользуется машиной. Если её нет дома, он посмотрит, где я или моя мачеха.

Пот выступает на шее Далласа. — Блядь.

Я снова подношу телефон к уху. — Мне нужно, чтобы ты зашёл и забрал её, — говорю я громко и чётко. — Скажи ей, что я сказал, что это небезопасно. Я еду.

— Твой отец только что приехал, — отвечает он. — Он сейчас с ней.

Моё сердце падает в желудок. Чёрт возьми!

— Забери её! — рычу я.

Я вешаю трубку и сжимаю дверной проём. — Он там, — говорю я Далласу. — Жми!

Мы влетаем в Сент-Кармен, поднимая лужи и грязь, когда мчимся к школе. Я рад, что мы не видим полицейских. Они, наверное, заняты разбором проблем, случившихся во время шторма, но в то же время полицейский мог бы пригодиться.

Ворвавшись на улицу, мы влетаем на школьную парковку и замечаем машину Барнса. Даллас визжит тормозами, мы оба выбегаем, и я кручусь, замечая серебряную машину отца, припаркованную у забора.

Мы распахиваем боковую дверь, не сводя глаз, и бежим так быстро, как только можем, в класс Далласа.

Ворвавшись в его дверь, мы видим свет, но Анны-Кэтрин нет. Мы обыскиваем каждый угол, нишу, и я даже вытаскиваю стул из-за стола Далласа. Но её нет под столом.

Он поднимает её рюкзак с подоконника, а под ним — её телефон.

У меня перехватывает дыхание, и мне хочется сорваться, но у нас нет времени.

— Разделимся, — говорю я ему, направляясь к двери.

Он бросается за мной. — Ни за что.

Я поворачиваюсь и ловлю его, целуя. Машина моего отца всё ещё здесь, значит, она всё ещё здесь.

— Он будет держаться подальше от мест с камерами, — шепчу я. — Проверь их. Она может знать, что там спрятаться.

Спортзал, столовая, административные офисы...

— Я проверю места без камер, — говорю я ему.

Я вырываюсь из его хватки, моя футболка застревает в его кулаке, но я бегу, направляясь сначала в раздевалки.

Обыскав каждый ряд, я спешу в душевые и кабинеты тренеров, затем перепрыгиваю в женские.

Однако обе пусты. Пересекая холл, я обыскиваю учительскую и туалеты, бегу по коридору за коридором, проходя мимо классов и ища признаки жизни.

— Мистер Эймс, — зовёт голос.

Я оборачиваюсь и вижу Барнса, бегущего ко мне.

— Ты нашёл её? — спрашиваю я.

— Нет, — говорит он. — Я проверил всё, что не заперто.

Пот покрывает его чёрные волосы. Он, должно быть, изнывает от жары в этом костюме. Кондиционеры выключены.

— Иди к машине, — говорю я ему, подталкивая его за руку и начиная убегать, чтобы продолжить поиски. — Вызови полицию и позвони мне, если увидишь Анну-Кэтрин.

Он бежит к выходу из школы, а я взбегаю по лестнице.

Я проверил всё, что не заперто.

Офисы «Министерства».

Я поднимаюсь на второй пролёт лестницы и направляюсь к меньшей лестнице, ведущей в «Министерство». Пожалуйста, пусть он будет один. Если Джером, Майло или Винсент помогают ему...

Мы с Далласом можем не выжить.

Двери виднеются впереди, я замедляюсь и хватаю конвертовскрыватель миссис Кальдерон с её стола. Я засовываю его сзади в штаны.

Я забыл ключи, но когда я поворачиваю ручку, дверь открывается.

Всё напрягается. Они здесь.

Открыв дверь, я захожу и вижу отца, стоящего у книжных полок, и слышу пение, прежде чем вижу её. Мой взгляд летит к Анне-Кэтрин, съёжившейся между диваном и другой книжной полкой. Её колени подтянуты к телу, она окутана тьмой, её мягкий голос полон слёз.

— Анна-Кэтрин? — говорю я.

Она выползает из своего укрытия, в её глазах страх, но и проблеск надежды, что я пришёл спасти её. Её подтяжка порвана, и кровь сочится из уголка её рта.

Гнев жжёт мои мышцы. Мой отец бил меня несколько раз в жизни. Я никогда не считал его особенно жестоким — физически, во всяком случае. У неё, должно быть, случилась паническая атака, когда она увидела его.

Я приближаюсь. — Найди Далласа.

Она встаёт и делает шаг.

— Сидеть! — рычит он на неё.

Она останавливается, бросая испуганные взгляды между нами, и я жестом показываю ей. У нас есть несколько единиц огнестрельного оружия, и я не удивлюсь, если у него есть при себе.

Анна-Кэтрин садится на край дивана, как можно дальше от него, опустив голову.

— Она раньше была хорошей девочкой. — Мой отец выходит из тени и в центр комнаты. — Ты говорил ему, какой ты была раньше? — спрашивает он её. — Как ты стонала для папочки?

Прокляни его. Я перевожу взгляд на неё, видя, как она сжимается всё больше.

— Она управляет тобой, — говорит мой отец строгим голосом. — И тебе нужно перестать позволять ей. Ей нравилось всё, что я с ней делал. Она не жертва.

Я сжимаю кулаки. — Она была ребёнком, который никогда не получал внимания от мужчины! — воплю я на него. — Ты соблазнил её!

Ей было пятнадцать, когда он начал!

— И ты бы видел её в ту ночь, — воркует он. — Она была главным событием.

Мои глаза горят. Сукин сын.

Он смотрит на неё. — Тебе было весело со всеми этими мужчинами, правда?

Она сжимает подлокотник дивана, прижимаясь к нему лбом, чтобы скрыть глаза. — Однажды в декабре...

Её звонкий голос уносит её прочь, а я держу свой голос ровным, пытаясь звучать так, будто я всё контролирую.