Страница 127 из 148
33
Каллум
Глядя на него снизу вверх, я слушаю ровное, неглубокое дыхание, выходящее из его губ. Его тёмные ресницы покоятся под глазами, и я никогда не видел его таким спокойным за все эти годы. Даллас Йегер либо двигается, либо ест, либо дерётся, либо трахается, но сейчас мышцы его лица полностью расслаблены, а тело спокойно.
Мне нравится этот вид, потому что это просто значит, что он в режиме подзарядки. Я улыбаюсь ему. Когда он проснётся, он снова будет твёрдым.
Мне стоит принять душ, пока есть возможность.
Приподнявшись, я вижу, как он шевелится, и прижимаюсь ртом к его губам, нежно целуя. — Оставайся в постели, — шепчу я. — Я скоро вернусь.
Он стонет, но не открывает глаз. Я понятия не имею, который час, но солнце уже встало. Это плохой знак, потому что мне кажется, что я уже опаздываю куда-то.
Натянув штаны, я открываю пару ящиков Далласа и нахожу футболку. Надеваю её и открываю дверь, останавливаясь, когда вижу рисунок на стене. «Сначала реши задачу в скобках».
Я уверен, что за этим стоит какой-то философский смысл, но мне придётся спросить его. Думаю, теперь я заслуживаю настоящего ответа.
Направляясь в ванную, я закрываю дверь и включаю душ. Когда я поворачиваюсь, чтобы найти полотенце, на вешалке их нет. Я кручусь на месте, не видя их нигде. Полки пусты, только несколько маленьких полотенец, мочалок и ароматических таблеток для душа.
Есть ванная в комнате Мейкона, но я не пойду туда без разрешения. Я уже пробирался туда однажды в старшей школе в качестве шутки.
Выключив воду, я выхожу из ванной и спускаюсь по лестнице. На первом этаже есть душ. Надеюсь, там есть полотенца.
Но когда я обхожу перила, я замечаю — через гостиную и на кухню — что похоже на всю семью, сидящую за обеденным столом. Все их головы повёрнуты, глаза смотрят на меня, и моё сердце пропускает удар. Какого чёрта?
Как каждый член этой семьи смог встать и спуститься вниз, не разбудив нас с Далласом? Я помню топот его братьев в те времена.
— Хорошо спалось? — кричит Айрон.
Кто-то фыркает, но я не могу сказать, кто.
— Потому что мы нет, — дразнит Трейс.
— Заткнись, — ругает Лив.
Волосы на моих руках встают дыбом. Я никогда не был наедине с его семьёй и не планировал этого в ближайшее время. Очевидно, они помогли ему прийти за мной прошлой ночью, и они не выгнали меня, но у нас есть много общего, кроме сокровища.
Было бы крайне невежливо игнорировать их сейчас.
Я подхожу к — я не знаю — поблагодарить их за то, что спасли меня от Майло и его кузенов, или за то, что позволили Далласу любить меня, или за доброту к Анне-Кэтрин, но как только я приближаюсь, Трейс ставит тарелку на одно из двух свободных мест в конце стола.
У меня немного ёкает в животе, обнадёженный перспективой быть желанным за столом. Хотя я сказал Далласу, что скоро вернусь.
На столе разложены яства: какое-то блюдо из яиц, шпината и сыра, а также хлопья, бекон и сосиски. Смузи Мейкона выглядит довольно аппетитно, но я не вижу ни у кого другого такого.
Моя сестра улыбается мне из-за Клэй и Лив, и я начинаю садиться.
— Нет, нет, нет... — Мейкон качает головой. — Тебе нужно кое-что сделать.
Я вижу, как его глаза метнулись к сестре, прежде чем он углубляется в еду вилкой.
Вес внимания всех лежит на мне, и медленно я смотрю на Лив. Ещё кое-что...
— Можно поговорить с тобой, пожалуйста?
Она смотрит на меня, но Арми говорит: — Можешь сделать это здесь.
Я делаю глубокий вдох. Блядь.
Лив встаёт, выскальзывая между плотно стоящими стульями, проявляя ко мне милосердие. Мы выходим на улицу, спускаемся по трём ступеням крыльца и идём во двор.
Повернувшись ко мне лицом, она поднимает подбородок, и та ночь нахлынула на меня. Я не знаю, как я думал, что смогу уйти от этого.
Я помню, как верил, что моя месть причинит ему боль, и я даже могу понять, как можно дойти до того, что это единственное, чего ты хочешь, но я никогда не учитывал, что это сделает с ней. Или со мной.
Боже, я, блядь, рад, что она сбежала. Я бы никогда не принуждал её, но Майло мог бы попытаться. Я подставил её.
— Прости, — говорю я ей.
Она моргает, её брови взлетают.
— Ты извиняешься передо мной? — спрашивает она с недоверием. — Думаешь, я хочу это услышать?
Я не...
— Наша семья не извиняется друг перед другом, — говорит она.
И моё сердце пропускает удар. Наша семья.
Так что же она хочет взамен, если не извинений?
Думая о мужчинах, которые её воспитали — Мейконе, Арми, Айроне, — я не могу представить, чтобы они извинялись друг перед другом. Они не хотели бы слышать «Прости, я облажался».
Они хотели бы услышать, что ты собираешься это исправить.
Я делаю шаг ближе. — Иногда меня пугает то, что случилось бы, если бы ты не сбежала, — пытаюсь объяснить я. — Я не хотел причинить тебе боль. Я не хотел, чтобы кто-то причинил тебе боль. Думаю, я остановил бы это, но легко говорить. Я никогда не узнаю.
— Ты знаешь, что бы ты сделал сейчас?
— Да.
Я вёл себя как мой отец. Как Майло.
Как монстр в костюме, которому можно доверять только в том, что он служит себе. Кто знает, как это могло изменить меня, и кто бы встал на защиту Анны-Кэтрин?
Как бы это повредило Оливии? Я не хочу быть тенью над кем-то всю его жизнь.
— Да, — говорю я снова.
Она смотрит на меня так, будто пытается решить, говорю ли я правду, но затем моргает и кивает.
— Ты там, где надо, — уверяет она меня. — Эти мужчины внутри не всегда были мужчинами, знаешь?
Она намекает, что мне всё ещё нужен мужской пример для подражания? Я прячу улыбку.
Думаю, это не помешало бы.
Она приближается, её тон ясный и твёрдый. — Ты сделаешь нас сильнее или слабее?
Мои плечи, кажется, расправляются сами собой, когда я смотрю на неё. — Сильнее.
— Ты любишь моего брата?
Моё сердце плывёт, и я могу только прошептать: — Да.
Я не знаю, перспектива ли быть частью настоящей семьи или я просто люблю его и сделаю всё, чтобы быть здесь, но я хочу быть хорошим для них.
— Давайте поедим, — говорит она.
Она направляется обратно в дом, и я следую за ней.
— И я думаю, ты остановил бы это, — говорит она через плечо. — В ту ночь я была скорее зла, чем напугана. Я не уверена, что когда-либо действительно верила, что ты позволишь этому случиться.
Она открывает дверь и смотрит на меня. Я помню, как она дралась. Боже, она разозлила Майло.
Она заходит. — Ты остановил бы это.
Я надеюсь, но это будет преследовать меня. Единственное, что остаётся, — доказать, что я никогда не позволю этому случиться впредь. Я встану перед ней, если придётся.
— И дистрибьютор Mad Rock звонил мне, — говорит она, когда мы возвращаемся к столу. — Они хотят посмотреть отснятый материал. Я должна благодарить тебя?
— Твоя семья говорит «спасибо»?
Она смеётся. На самом деле запрокидывает голову, её братья смотрят с почти пренебрежением к тому, что я заставил её улыбнуться.
Тем не менее, они протягивают мне тарелку.
—
После завтрака мы с Далласом принимаем душ, но нас прерывают через час, чтобы «мы спустили свои задницы вниз». Я понимаю, что мыться было бессмысленно, потому что мы снова грязные.