Полуночный комендантский час

Утро, когда он рассказал мне о своей матери и увлёкся мышцами вдоль моего позвоночника. Я помню всё об этом утре, потому что тогда он наконец начал видеть меня. Возможно, я был для него не просто взаимозаменяемым куском задницы.

— Я доверился тебе тем утром, — говорю я хриплым голосом.

Я не могу вернуть это. Он разрушил это.

Опустив руки, он достаёт телефон и быстро открывает файл. Стоны и кряхтенье доносятся до моих ушей, я смотрю вниз, когда он показывает мне видео между нами.

Мой отец в смокинге, он сгибает Габриэлу Кадену над столом красного дерева в комнате для сигар в Фокс-Хилл. На ней платье с низким вырезом из красного пайеточного шифона, её длинные тёмные волосы свисают на одну обнажённую грудь.

О, чёрт. Это, должно быть, с ежегодного благотворительного мероприятия в апреле.

Как он мог быть таким глупым? Он может трахать кого угодно. Почему её? Эдвард Кадена может убить его.

Этот человек не остановится на этом. Уроки должны быть усвоены. Он может забрать Анну-Кэтрин в качестве платы. Он может убить меня за то, что я его сын.

Однако именно поэтому мой отец это делает. Ничто не даёт ему прилива, поэтому он продолжает повышать ставки.

— Мы знали, что у тебя есть камеры по всему городу, — бормочу я. — Что ты собираешься делать? Шантажировать меня?

— Я мог бы?

Чёрт его возьми. Да, он мог бы.

Мне всё равно на защиту Гаррета Эймса, но Эдвард Кадена безжалостен. Я не хочу, чтобы он обращал внимание на мою семью.

Даллас убирает телефон. — Если бы я этого хотел, я бы уже сделал это. — Он снова берёт моё лицо в руки. — Я не причиню тебе боли. И я остановлю любого, кто попытается.

Он мог бы вернуть сокровище с помощью этого видео. И кто знает, что ещё есть у этой семьи на нас.

Однако меня поражает то, что он знал, что у него есть это видео, когда я забрал сокровище. Он знал, что у него есть это все выходные и вчера в моей постели.

Но это никогда не было вариантом использовать это, потому что он знал, на что способен Эдвард Кадена.

Глаза наполняются слезами. Блядь.

Я целую его, двигаясь по его рту и просовывая язык, ощущение его достигает моего желудка и спускается к ногам.

Я хочу его. Я никогда не переставал, и он прав. Ничто не чувствуется лучше, чем когда он прикасается ко мне.

Мы целуемся, и я не слышал ни звука от Анны-Кэтрин. Она, наверное, изо всех сил старается не смотреть.

Я держу его лицо, проводя большим пальцем по его губам. — Грёбаные усилия, которые мне приходится прилагать, чтобы заставить тебя гнаться за мной.

Он разражается смехом, и мы снова целуемся.

— Ты разбивал мне сердце, — тяжело дышит он. — Эти выходные были отстойными.

Что бы ни случилось, я могу гарантировать ему одно. — Я никогда не убегу от тебя, — говорю я ему.

Он смотрит в мои глаза, снова и снова погружаясь в поцелуи. — Я бросаю тебе вызов, — выдыхает он. — Каждый, блядь, день. Пока мы оба живы.

Он ныряет в мою шею, и мне нужно завести сестру в помещение, но я не могу перестать, блядь, обнимать и целовать его.

Гудки раздаются вдалеке, и мы поднимаем головы, видя, как машина съезжает с дороги, объезжая грузовики Йегеров. Я узнаю Audi. Джером, а за ним Land Cruiser Винсента и BMW. Йегеры разворачивают свои грузовики и преследуют их.

Лучше, чтобы сокровище оказалось в руках Йегеров, чем в руках моего отца.

Глядя Далласу в глаза, я киваю на здание в поле позади меня, примерно в ста ярдах.

— Сокровище там, — говорю я ему.

Он смотрит, замешательство распространяется по его бровям.

— Анна-Кэтрин! — кричу я. — Выходи из машины! Пошли!

Мы втроём бежим до того, как машины достигнут нас, через грязное поле в бурю и ветер.

Ему это понравится.