Страница 107 из 148
27
Даллас
Я не знаю, сколько времени прошло. Минуты? Час?
Но постепенно я осознаю, что полицейских огней больше нет, подъезжают машины с мощными двигателями, и дождь заливает мои губы так быстро, что я глотаю воду.
Он планировал это всё время? Я смотрю на землю и смутно узнаю голоса Арми и Айрона позади себя, но я слишком занят, прокручивая в голове наши моменты.
Его постель. Мой класс. Учительская.
Когда он поцеловал меня у школьных дверей, прежде чем я выбежал, чтобы рискнуть ради презерватива.
Миллион других вопросов роится на периферии моего мозга — как он узнал, что мы прятали здесь? Его друзья были в курсе? Куда он всё забрал?
Но только одна мысль вонзается глубоко в грудь. Он планировал это всё грёбаное время?
Он притворялся? Поцелуи в тренажёрном зале. Его слова, когда он лежал на полу лодки. Его глаза сегодня ночью в Логове.
— Что ты наделал? — слышу я крик Арми.
Я бы смог понять, если бы он играл со мной, правда?
— Что ты сказал? — рычит Арми мне в лицо.
Я отворачиваюсь, моя одежда промокла насквозь, я бреду мимо Айрона, Арасели, возможно, Крисджен...
— Даллас! — кричит Арми.
Я поворачиваюсь, идя спиной вперёд. — Заправьте лодку! — рычу я. — Я беру Рипа, Тайсона и Трейса! Мы привяжем этого ублюдка и выведем его в море! Он скажет мне, куда, чёрт возьми, делось наше добро, с якорем на его грёбаной лодыжке!
Снова развернувшись, я бегу к машинам, но Арми бросается на меня. У меня есть время только повернуться и поймать его, прежде чем мы оба падаем на мокрую землю.
— Я посажу тебя в грёбаную камеру! — рявкает он мне в лицо. — Не делай ни шагу из Бэй, пока я не скажу! Ты слышишь меня?
— Отвали, — цежу я, отворачивая лицо.
Он слезает с меня, оставляя в грязи, и я просто лежу, проводя рукой по волосам.
Это не моя вина. Я не знаю, как он узнал, что было в гробнице. Это было там годами.
Перед тем как Лив уехала в колледж, мы обнаружили сокровища в одной из могил, после того как Мейкон понял, что Себастьян Луисен не похоронен на своём участке. Один из наших предков, чей корабль затонул в море по пути на Гаити почти триста лет назад. Мы предположили, что, возможно, его жена или сыновья поставили эту могилу как памятник, но это привело нас к открытию, что несколько могил были фальшивыми. Люди либо умерли на корабле Себастьяна, либо никогда не существовали. А те немногие, кто мог знать о спрятанном в них добре, умерли, не успев сообщить об этом своим семьям.
Пару лет назад мы переместили богатство, найденное на этом кладбище, под предлогом захоронения наших родителей в новой семейной гробнице.
Старейшины знали, где оно находится.
Мейкон проходит мимо меня, и я даже не могу поднять глаза, чтобы увидеть, как он переживает потерю. Я никому не говорил, но я знаю — каким-то образом — это моя вина.
— Блядь! — выкрикивает Арми, бросаясь на землю передо мной, будто собирается кого-то убить. — Что это значит?
Я слышу, как за мной хлопают другие двери, крупные капли дождя взбивают лужи на заросшем кладбище.
Каллум... Вся ночь была ложью? Чтобы отвлечь меня, занять, пока его команда вычищает нас?
— Мейкон? — настаивает Арми.
Я смотрю на старшего брата, его тело застыло, и я никогда не видел такого выражения на его лице. Страх.
Он моргает. — Это значит, что правительство купит у нас землю против нашей воли и продаст её ему, — говорит он. — Потому что он сделает её более ценной, теперь когда у него есть двести шестьдесят миллионов долларов в распоряжении.
Комок проходит по его горлу и падает прямо в мой желудок. Мои глаза горят, я закрываю их, новые капли стекают по лицу.
Что, блядь, произошло?
Я не просто проиграл. Я сумел навредить нам так, что мы никогда не оправимся, и мне даже не пришло в голову заподозрить его.
Требуется усилие всех мышц, чтобы встать. Я думал, что я такой умный.
— Он сделает это с нами? — Айрон подходит, вглядываясь в наши лица в поисках надежды, прежде чем остановиться на мне. — Есть шанс, что он не сделает этого?
Почему нет? Потому что он так влюблён в меня? У него четверть миллиарда долларов. Никто не отдаёт такие деньги.
Я слышу, как звонит телефон Трейса рядом со мной, он достаёт его.
— О, чёрт возьми. — Цвет исчезает с его лица, он вскидывает глаза. — Паб.
Он разворачивается и бежит к своей машине, и всем требуется лишь секунда, чтобы понять, что случилось что-то ещё.
Алкоголь.
Через мгновение все следуют за ним, запрыгивая в машины и мчась обратно в Сент-Кармен. Я плетусь за ними в оцепенении, едва осознавая, что Мейкон и Арми говорят друг другу, направляясь к своим машинам.
Я не хотел, чтобы Каллум получил Бэй. Я пытался бороться, и он победил меня. Он переиграл меня, он победил меня, и я не знаю, почему у меня болит живот. Мне действительно есть до этого дело? У моей семьи всё ещё есть немного денег в банке. У Крисджен есть деньги. У Клэй есть деньги. У Арми хорошая работа. У Трейса есть паб. Они будут в порядке, и, возможно, положить всему этому конец — к лучшему. Это освободит всех от постоянной борьбы за выживание и удержание наших людей вместе.
Арми толкает меня к своей патрульной машине.
Я спотыкаюсь, останавливаясь с рычанием. — Я останусь здесь.
Он подходит к водительской двери, рыча через крышу. — Садись в грёбаную машину!
Блядь. Как будто мне сейчас этого не хватает. Я подвёл свою семью, я подвёл мать. Ему нужна табличка с чёрным по белому, чтобы до него дошло, что я не могу это исправить?
Я не хочу быть дома ни с кем из них позже.
Лив садится на пассажирское сиденье, я ныряю на заднее, Арми едва ждёт, пока я закрою дверь, прежде чем срывается с места.
Дождь хлещет по окнам, буря усиливается.
Должно быть, он сейчас поздравляет себя. Наверное, рассказывает всем своим друзьям, отцу, своему новому, блядь, члену, Мике Херсту...
Прислонив голову к сиденью, я поднимаю руку и тру глаза, сжимая челюсть.
Что он собирается сделать с нами?
Что, если он вообще не хочет землю, а просто хочет загнать нас в ловушку?
Арми кипит, качая головой и бросая на меня свирепые взгляды в зеркало заднего вида. — Он прочитал тебя как открытую книгу, — выплёвывает он. — Единственное, чего ты не умеешь, — это держать член в штанах, и он играл с тобой всё это грёбаное время.
Я опускаю глаза, столько всего на языке, чтобы огрызнуться — оскорбление, оправдание, угроза, — но он прав. Я не сложный. Меня было так легко переиграть Каллуму.
— Надеюсь, оно того стоило. — Он качает головой. — Я очень надеюсь, что ты был мужчиной целых пять секунд!
— Он всё исправит, Арми, — говорит ему Лив.
— Правда? Я бы хотел на это посмотреть, — парирует он. — Единственное, на что можно положиться в Далласе, — это что он не появится, когда это важно!
Я сжимаю рот, инстинкт подсказывает бороться, но моё горло наполняется словами, с которыми я не хочу сталкиваться, и я боюсь того, что вырвется. Это не просто злость, и я не знаю, что, блядь, я сейчас чувствую.
Мы в худшем положении, потому что я впустил Каллума, и это как будто я всё ещё сижу на ступеньках своего дома, видя, как мои братья и сестра входят в дверь. Снова. В моё дежурство.