Страница 22 из 42
Существа, за одно знание о котором меня закрыли бы навсегда, а его самого пустили бы на органы по частям, потому что новорождённый дракон шестого уровня стоит дороже, чем вся моя клиника вместе с накоплениями, помещением и врагами впридачу.
Если кто-то начал рыться в наших бумагах в поисках того, что мы скрываем, то рано или поздно он доберётся и до того, что бумаге я не доверил. До… Вэллора.
Эту мысль я вслух не произнёс. Только переглянулся с Ксюшей, и по её расширившимся глазам понял, что она подумала о том же.
Я прошёлся по приёмной, соображая. Невидимка, которого не берёт ни глаз, ни нос. Стоит сейчас где-то здесь, в трёх метрах, замаскированный под стену или под воздух, и ждёт, пока мы уберёмся, чтобы продолжить рыться в наших тайнах.
Глазами его не выцепить. Носом, через блокиратор, не взять. Гоняться за ним по приёмной бесполезно: он слышит каждый шаг и смещается раньше нас.
Я перебирал варианты, как перебирал бы методы лечения у трудного пациента. В шахматы вслепую с тем, кто видит всю доску, не играют. Прочёсывать комнату руками, на ощупь, по сантиметру?
Он будет утекать у нас между пальцев, бесшумно и бесконечно. Запереть и ждать до утра? Так он дождётся, пока мы уснём, и уйдёт тем же путём, каким пришёл, через дверь, которая для нас заперта, а для него почему-то нет. Все прицельные способы упирались в одно: чтобы поразить цель, цель надо сначала обнаружить, а обнаружить её мы не могли ничем.
И тогда я зашёл с другой стороны. Если нельзя ударить точно по невидимке, надо сделать так, чтобы удар накрыл всё помещение разом, и невидимке некуда было деться. Не пуля, которая ищет одну мишень, а волна, которая заливает всё.
Значит, надо бить не прицельно. Надо бить по площадям.
И тут мне в голову пришла идея, от которой я сам усмехнулся. Едкая, белая, всепроникающая идея, что дремала сейчас на жёрдочке в стационаре и видела десятый сон.
Я решительно зашагал в стационар, к Феликсу. Сова дрыхла, нахохлившись и спрятав голову в перья. Я бесцеремонно постучал по жёрдочке.
— Маркс. Подъём. Тревога.
Феликс приоткрыл один глаз, мутный со сна, и уставился на меня с неприкрытым возмущением.
— Товарищ главврач, — проскрипел он сипло и негодующе, — вы попираете завоевания революции. Ночной отдых трудящегося есть священное право, кровью добытое! Это произвол! Нарушение Трудового Кодекса по всем статьям!
— Маркс, слушай боевую сводку, — я наклонился к нему и понизил голос до заговорщицкого. — В клинику проник враг. Буржуйский шпион. Лазутчик капитала. Прячется сейчас в приёмной, невидимый, и роется в наших документах. Хочет выведать наши секреты, украсть народные сбережения и сорвать нам план пятилетки по спасению зверья.
Эффект превзошёл ожидания.
Сон с Феликса слетел мгновенно. Он распушился вдвое против обычного, глаза загорелись недобрым жёлтым огнём, и с жёрдочки на меня уставился уже не сонный инвалид: пламенный трибун, почуявший классового врага.
— Шпион⁈ — голос его взвился, сорвавшись на боевой клёкот. — Контра⁈ Вредитель в стенах народной лечебницы⁈ К стенке гада! Расстрелять без суда, революционным трибуналом, на месте! — он переступил на жёрдочке, воинственно щёлкнув клювом. — Дайте мне парабеллум, товарищ главврач! Я лично приведу приговор в исполнение! За Ядро трудового зверья! За власть Советов!
— Парабеллума нет, Маркс, — сказал я серьёзно, как докладывают командиру. — Огнестрел отменяется по объективным причинам.
— Как нет парабеллума? — возмутился Феликс, на миг выпав из боевого пафоса. — Безобразие. Революция должна уметь себя защищать. Безоружный пролетариат — мечта эксплуататора. Запишите в протокол: материальное обеспечение боевой ячейки на нуле.
— Запишу. А пока у нас есть оружие посерьёзнее парабеллума, — я понизил голос. — Химическое. Твоя слюна из которой идет фирменная дымовая завеса. На полную мощность, не безопасная как в первый раз, а чтобы слизистые разъедало. Во всю приёмную. Выкурим контру из укрытия, как клопа из щели.
Феликс замер, обдумывая, и я почти услышал, как в его контуженной, но боевой голове идея химической атаки укладывается на идеологический фундамент. Потом он приосанился так, будто ему вручили орден Красного Знамени.
— Химическая атака по позициям затаившегося противника, — провозгласил он с упоением. — Грамотно. Тактически выверенно. По-пролетарски беспощадно. Принимаю боевую задачу, товарищ главврач. Задохнётся контра в дыму справедливого возмездия, и да послужит это уроком всем лазутчикам капитала, — он расправил крылья. — Когда начинаем артподготовку?
— Сейчас. Только своих прикроем.
Дальше я действовал, как привык действовать в операционной перед сложным вмешательством: быстро, чётко, по списку, не упуская ни одной детали. Потому что дымовая завеса Феликса была штукой нешуточной.
Я видел её в деле: густой белый непроглядный туман, едкая испаряющаяся эфирная слюна, от которой слезятся глаза и перехватывает дыхание. Контру-то она выкурит. Но в той же приёмной, за стеной от стационара, спали мои пациенты, которым лишний эфирный газ в лёгкие был совсем ни к чему.
— Так, слушаем боевой приказ, — я перешёл на командный тон. Саня с Ксюшей подобрались. — Дымовая завеса Маркса выкурит кого угодно, но накроет всю приёмную, а за стеной у нас стационар с пациентами. Значит, работаем по этапам, и ни один не пропускаем. Сначала защита, следом атака. Ясно? Поехали. Ксюша, респираторы. После ремонта Алишера в шкафу осталась пачка, тащи все, сколько есть.
Ксюша метнулась к шкафчику и выудила оттуда пакет со строительными респираторами, плотными, с клапанами, из тех, в каких Алишер со своими ребятами шлифовал стены и тянул проводку.
Мы разобрали их по головам, и я лично проверил у каждого, чтобы маска села плотно, без щелей по краям. С эфирным газом полумеры не проходят: одна щель, один неосторожный вдох, и человек выходит из строя.
— Проверили посадку? Дышим? Хорошо, — я обвёл их взглядом сквозь запотевающий клапан. — Теперь пациенты. Это главное, тут халтуры не потерплю. Все спящие звери получают защиту. Влажные марлевые повязки на морды, неплотно, чтобы дышать могли свободно, но газ через мокрую ткань фильтровался. Мочим марлю как следует, накладываем. Быстро, аккуратно, не разбудить. Если кто проснётся и заметит дым раньше времени, паника в стационаре нам ни к чему.