Страница 61 из 73
Глава 44
Его полный ненависти взгляд полоснул по сердцу как острый нож. Замерев в испуге, я
сжала руку мужа.
– Кто это тебе позволил вводить про́клятую девушку в род Сумеречных драконов? ― Слова
родственника сочились желчью. ― Она никто. Воровка. Да к тому же ещё и про́клятая.
– Мне плевать, какая у неё родословная, дядя, ― внешне спокойно произнёс Рейн, но я
чувствовала, как его разрывает гнев. Пытаясь удержать его разум и чувства, я с силой
сжимала его руку. ― Я люблю её. Она ― моя истинная. И я никому не позволю говорить
гадости о моей жене.
Рейн обнял меня, прижал к себе.
– Не смей даже близко подходить к ней, ― с угрозой сказал муж.
– Если мне не изменяет память, то она дала магическую клятву…
– Любая клятва не имеет силы, если направлена против семьи, ― внезапно, словно из
воздуха материализовалась жрица храма, которая проводила обряд.
– Это воровская клятва…, ― попытался объяснить Жорж ди Валаренн.
– Без разницы какая, ― равнодушно проговорила жрица. ― Важно, что сейчас она замужем
и ничего не сможет сделать во вред своей семье и своему мужу.
– Змеища, ― зашипел он и бросился на меня.
Даже испугаться не успела, как Рейн задвинул меня себе за спину. Жрица взяла за плечи
дядю и усадила на скамью.
Она невысокая, хрупкая, почти эфемерная, но без труда удерживающая здорового мужчину.
– Да, как ты вообще посмел провести обряд введения в род в этом храме? ― Уже не помня
себя кричал и бился в тисках крепкой хватки жрицы дядюшка Жорж.
– Каждый имеет право провести обряд в храме богини Эсей, ― её голос звучал сурово,
совсем не так, как полчаса назад.
– Но только не изгои, ― орал он так, что на шее вздулись вены. Мне было так страшно,
что я, обняв мужа, спрятала лицо у него за спиной. Пусть кричит, Рейн защитит меня.
– Этот дракон не изгой, богиня и предки подтвердили это, ― спокойно произнесла жрица.
– Ты лжёшь, ― не мог успокоиться дядя моего мужа. Обвинения в адрес жрицы даже звучат
дико. ― Вы сговорились.
– Попридержи язык, ― одёрнула его жрица. ― Ты в храме богини, которая
покровительствует семье. Кому, как не мне знать об изгоях и о тех, кого предки
сохранили в семье.
– Он изгнан, изгнан, ― кричал дядя.
– Нет, и никогда не был изгоем,― очень ласково проговорила жрица. ― Это же ты всё
подстроил, не правда ли?
– Нет, ― испуганно произнёс Жорж, отшатываясь от нас. ― Нет, они лгут.
– Они ничего не знают о твоих гнусных проделках, ― голос жрицы изменился и звучал
будто – то с небес. ― Богиня говорит моими устами.
Рейн подался вперёд, а я выглянула из-за его спины. Неужели сейчас всё станет ясно?
Богиня поможет нам. Хорошо, что мы пришли именно сюда. Любопытство побороло страх.
– Что произошло на самом деле? ― Грубо спросил муж своего дядю.
На Жоржа было жалко смотреть. Куда делся весь апломб? Непробиваемая самоуверенность
тоже где-то потерялась. Он закрыл лицо руками, согнувшись на скамье. За ним, как
богиня правосудия, стояла жрица. Её лицо стало похоже на лица статуй богини. Может и
правда сама Эсей говорит её устами? Впрочем, мне без разницы, лишь бы Рейн
наконец-то узнал правду.
Дядюшку Рейна била крупная дрожь. Волосы от пота слиплись и висели сосульками. От
шикарного дракона ничего не осталось. Перед нами сидел сломленный мужчина.
Мне не было его жаль. Он не заслуживал ни жалости, ни снисхождения. Я лишь хотела
справедливого возмездия.
– Жорж ди Валаренн провернул гнусную интригу, ― замогильным голосом произнесла жрица.
― Он предал свою семью ради власти.
Напротив дверей из светлого дерева стояла статуя богини Эсей из белоснежного мрамора.
Она была в традиционном одеянии богов, в одной руке держала младенца, на плече
которого пристроился маленький дракончик, а другая рука была протянута вперёд,
словно призывая всех, кто нуждается в её защите и благословении.
Статую окружили зелёными растениями, придающими месту живость и свежесть, а внизу
лежала мягкая подушка, на которую прихожане могли преклонить колени в молитве. По
стенам храма располагались алтарные столы, на которых стояли зажжённые свечи, цветы,
фрукты и сладости – дары, приносимые прихожанами в знак благодарности и любви. Запах
свежих цветов и воска создавал умиротворяющую атмосферу.
После слов жрицы статуя богини потемнела у нас на глазах. Спокойствие и благость,
царившие в храме во время обряда введения в род, улетучились, оставив гнетущую
атмосферу приближения беды. Свечи погасли, цветы завяли, фрукты источали запах
гниения.
– Богиня не выносит в своём храме предателей семьи, ― сурово продолжила жрица.
― Семья, это святое. Это то, чем богиня одарила драконов и людей.
Дядюшка, раскачиваясь из стороны в сторону, стонал, как будто его мучили угрызения
совести. Только я не верила в это.
– Что он сделал? ― Спросила я внезапно севшим голосом. Вот так свадьба у нас
получилась.
– Его с детства терзала гордыня и зависть к старшему брату. Он считал, что
несправедливо передавать права на главенство в клане по праву рождения. Он считал,
что сам будет лучшим главой клана Сумеречных драконов.
– Но у него же не было магического дара? ― Неприятно удивился Рейн. Он столько
молчал, поражённый вероломством родного дяди, и это он ещё не слышал всей истории.
– Да, зачем он вообще нужен, этот дар, ― вдруг перестав изображать безумие, поднял
голову Жорж ди Валаренн. Его глаза сияли ненавистью не только к нам, но и к богине,
когда он на неё смотрел. ― Я гораздо умнее твоего отца.
– Не умнее, а беспринципнее, называйте вещи своими именами, ― поправил его муж. ― Мой
отец был благородным драконом, его уважал император, боялись враги и любили друзья.
Жорж захохотал как безумный. Я уже сомневалась, что он в своём уме.
– Твой отец жив, ― произнесла жрица. ― Его держат в заточении в Приграничье.
На глазах Рейна появились слёзы. Он отвернулся, чтобы никто не видел и смахнул их. Я
же не считала проявление эмоций в такой момент слабостью.
– Это он сделал? ― Спросила я.
Жрица кивнула.
– Зачем? ― Выдавил из себя Рейн.
– Прибрал власть в клане к своим рукам, ― ответила жрица. ― Младший брат Рейна