Пламенная

— Я весь твой. Кусай меня, сколько хочешь. Ты мне дорога, дороже тебя у меня никого нет, и я продолжу тебя так называть, даже если на моём теле не останется ни одного не целого места. Так что, дорогая, приступай.

— А ты отчаянный!

— Ты ещё не знаешь насколько.

Ариана перебросила ногу через мужа и уселась на него верхом.

— Принимай наказание! — улыбнулась она.

— Всегда готов, дорогая, всегда готов.

Прижав его руки своими, она медленно наклонилась, лизнула его нижнюю губу и легонько прикусила.

— Пожалуй, на сегодня с тебя хватит, — выпрямившись, промурлыкала герцогиня и сделала вид, что собирается покинуть постель. — Сначала сил наберись.

— Ну уж нет! — Эрик проворно перевернул жену на спину и улёгся сверху. — Если наказывать, так наказывать!

Ариана обняла его за шею, притягивая к себе, и прошептала в губы:

— Если ты настаиваешь..

23.

Разошедшегося герцога выпроводили из спальни герцогини довольно быстро.

Особо он не возражал — всё-таки не до конца восстановился, а потому благоразумно отправился к себе и спал сном младенца до позднего утра. В случае Его Светлости восемь утра — очень поздно. Её Светлость же чувствовала себя прекрасно: а чем эмоции не пища? Однако осознавала, что мужу стоило как следует пополнить силы, да и сама пока не была готова сделать следующий шаг.

Готова не была, но в том, что совершит его, не сомневалась.

Ариане не терпелось поговорить с лучшей подругой, но ночью не стала её вызывать — знала, что в это время она обычно спит. Как многое теперь складывалось! И нетипичные для обычных людей повадки, и нечеловеческие рефлексы, и.. необыкновенная преданность. В отличие от госпожи, Мирта всё помнила, и прошедшие годы оставалась рядом, хоть и не могла ничего о себе рассказать.

«Как же ей, должно быть, тяжело!» — вздыхала про себя Ариана, ворочаясь в постели. За окном шёл дождь, стараясь убаюкать всех, кому не спится, но со своей задачей справлялся плохо. По крайней мере, на герцогиню не действовало.

Считать овец не получилось — вместо того, чтобы по очереди перепрыгивать через заграждение, они устроили целое театральное представление перед неспящей в замке Айронкрафт.

Ближе к утру сон её всё-таки сморил, но ненадолго. Зато она ничего не забыла из того, что ей привиделось, как и обещала Пламенная из её воспоминаний. Чепуха какая-то вроде погони за бабочками на залитом солнцем лугу. Чепуха, но как приятно! И всё же в кровати Ариана задерживаться не стала, как бы ни хотелось посмотреть ещё какие-нибудь догонялки.

Мирта явилась сразу же, как шнурок сделал своё дело, будто бы всё это время стояла за дверью и ждала предлог, чтобы войти.

— Доброе утро, леди Ариана.

— Доброе, доброе! — Она сидела на уже застеленной кровати — сама постаралась. —Иди сюда скорее!

Горничная насторожилась:

— Зачем?

— Да говорю ж тебе! — Герцогиня чуть ли не подпрыгивала. — Сюда иди!

Всё ещё не понимая, что происходит, Мирта двинулась к госпоже. Как бы там ни было, а она ни разу её не ослушалась, не собиралась и сейчас. И как только подошла достаточно близко, рыжая непоседа соскочила с постели, как всегда, промахнувшись в тапки, и заключила подругу в объятия.

— Как же тебе, наверное, было сложно, — Ариана прикрыла глаза и прижалась щекой к плечу Мирты, — моя серая лисичка.

Та напряглась и будто в камень превратилась, но быстро оттаяла:

— Вы всё вспомнили.

— Да, — кивнула герцогиня, и не думая отпускать добычу, но и та не торопилась выбираться из дружеского захвата. — И очень этому рада. Мирта, спасибо, что всё это время была рядом, хоть я и не помнила ничего о тебе.

Так они простояли какое-то время, пока горничная-лиса не отстранилась первой.

— Как Вы себя чувствуете?

— Прекрасно! — просияла Ариана. — Отлично выспалась!

— А Его Светлость?

— Ну.. - замялась герцогиня. — Думаю, он ещё отдыхает.

— И не стыдно Вам? — Мирта сразу поняла, что имела в виду госпожа. — Он ведь только-только в себя пришёл.

— Не я одна виновата! — тут же принялась защищаться шкодница. — Он первый начал!

— Точно?

— Ну.. Почти. Нет, правда! Я сделала всё, что могла! Вон, даже спать к себе отправила!

Пока они разговаривали, Мирта успела подготовить наряд на сегодня: ярко-голубое платье с белыми кружевами, всё так же из обширного гардероба почившей свекрови. Затем подтолкнула госпожу в сторону ванной комнаты, и уже там проследила, чтобы Её Светлость как следует отмокла.

— Жаль только, что непонятно, что с проклятием, — вздыхала Ариана и в то же время жмурилась от удовольствия, потому что Мирта массировала ей голову. — В Эрике его больше нет, но вокруг всё осталось таким же. Ты не заметила снаружи ничего? Может, хоть что-то изменилось?

— Ничего, — ответила горничная и на миг замерла, однако тут же продолжила массаж, потому что госпожа недовольно заёрзала. — Но что-то тут точно не так. Не могу объяснить. Назовём это звериным чутьём.

— Мирта, — тихонько позвала герцогиня и накрыла её ладонь своей, останавливая, —ты хоть раз оборачивалась после того, как я тебя нашла?

— Нет, леди Ариана. — Она сглотнула и призналась: — Я боюсь. Боюсь, что не смогу снова стать человеком.

— Почему? Не знаю, как это вообще у тебя происходит, но.. Я помню, когда тебя лечила, ты несколько раз при мне оборачивалась, а потом осталась ребёнком.

— И Вы дали мне имя. - В голосе Мирты, если постараться, можно было расслышать нежность. И Ариане это удалось. - И привели меня в свой дом, уговорили родителей оставить меня, учили всему тому, чему учила Вас гувернантка и позволили остаться рядом.

— Я тебя тоже очень люблю! — улыбнулась герцогиня и откинула голову назад, чтобы посмотреть на подругу, и, вероятно, впервые увидела, как та покраснела, а глаза её заблестели.

Мирта отвернулась, прокашлялась и поспешно сменила тему:

— Вы не злитесь на родителей?

Ариана призадумалась, а потом покачала головой:

— Нет. Сама знаешь, как у нас относятся к магии. Так что я их, наверное, понимаю.

Она действительно не чувствовала никакой обиды на них. И особенно после того, как узнала, что когда-то сделали с магами. Так что маму и папу скорее надо было благодарить за то, что они подарили ей спокойные годы. Себя она знала хорошо, а потому не имела ни малейшего сомнения, что пользовалась бы Даром направо и налево. Конечно же, только во благо! Но разве смогла бы оставить это втайне?

Вряд ли. Зато сейчас, повзрослев и поумнев — по крайней мере, на это хотелось надеяться! — она могла им пользоваться разумно.