Страница 97 из 148
Рогге напомнил о плачевном состоянии двоих офицеров с «Графа Шпее» после того, когда они долгое время пробыли в бегах. Два человека вынесли несколько адских месяцев, скрываясь с минимумом еды, они были вынуждены долго таиться, прежде чем им удалось попасть на борт судна снабжения «Дрезден». Рогге решительно отказался от идеи плыть во Фритаун и решил проделать гораздо более долгое путешествие к берегам Бразилии. Он покинул подводную лодку, отправился к своему экипажу и изложил свой план.
После окончания совещания капитан перечислил все, что нужно было для выполнения плана. Разработанная им схема требовала, чтобы подводная лодка буксировала людей в направлении к Бразилии, на это должно было уйти двенадцать дней. В течение следующих четырех часов Бауэр послал сообщение адмиралу Карлу Деницу, начальнику Командования подводными силами (Befehlshaber der Unterseeboote, или попросту BdU), известив его о том, что вспомогательный крейсер «Атлантис» потоплен английским 10 000-тонным крейсером, и что подводная лодка U-126 буксирует шлюпки со спасенными к берегам Южной Америки. В докладе Бауэра также добавлялось, что субмарина успела хотя бы частично пополнить свои запасы топлива.
Рогге равномерно распределил своих людей на лодках, моряки «Атлантиса» завели на субмарину буксирные тросы. В 4:00 22 ноября 1941 года U-126 направилась на запад, к побережью Бразилии. Небо было ясным, погода — превосходной, поэтому субмарина и тянущийся за ней пестрый шлейф из лодок двигались со скоростью в шесть-семь узлов.
Немцам очень повезло, что они смогли двигаться так быстро. Британское Адмиралтейство послало к месту гибели «Атлантиса» два военных корабля — корветы «Эстер» и «Маргерит», которые должны были подобрать с воды немецкую команду. Но когда корветы прибыли в намеченное место, они обнаружили лишь пустынное море.
Когда сообщение U-126 достигло BdU, гросс-адмирал Дениц (Карл Дениц был произведен в гросс-адмиралы только полтора года спустя — в 1943 году) действовал быстро. «Когда мы получили новости об этом инциденте, — писал он позднее в своих мемуарах, — я сразу приказал двум действующим подводным лодкам, U-124 и U-129, которые находились в Центральной Атлантике, следовать на место катастрофы и оказать помощь в буксировании спасательных шлюпок „Атлантиса“».
Хотя Рогге знал, что помощь уже в пути, он не рассчитывал на ее прибытие. Он планировал проделать все путешествие на буксире только U-126. Бывший командир «Атлантиса» разместил на борту субмарины раненых и тех, кто имел ценную специальность — в общей сложности 55 человек. Десять офицеров, 6 главных старшин, 16 унтер-офицеров и 23 матроса втиснулись в каждый свободный уголок и закоулок, более чем удвоив состав команды субмарины и сильно понизив ее боеспособность.
Другая группа людей находилась в шлюпках, буксируемых подводной лодкой. Аварийная инструкция предписывала срочно обрубить буксирные канаты и позволить субмарине свободно погрузиться, если в том возникнет нужда. Четыре стальных катера и пять резиновых плотов оказались перегружены почти до отказа, их борта едва возвышались над поверхностью воды. Каждая шлюпка или плот были поставлен под командование офицера. К примеру, лодка Моора по штату имела вместимость в сорок человек, но несла шестьдесят моряков.
52 человека, которым не нашлось места на лодке или на плоту, получили спасательные жилеты и устроились прямо на палубе субмарины. Случись подводной лодке погрузиться, эти 52 человека, должны были оказаться в воде и плыть к ближайшей шлюпке. Менее всего были загружены два моторных катера — Рогге предполагал использовать их как «посыльные суда», чтобы привозить провизию и другие необходимые вещи с подводной лодки на лодки, идущие на буксире.
В первый раз за почти два года, проведенных в море, люди «Атлантиса» страстно желали, чтобы ни один клуб дыма или верхушка мачты не появились на горизонте. Их продвижение было по-черепашьи медленным. Иногда U-126 могла развивать скорость в семь узлов, но редко была способна поддерживать ее достаточно долго. Волны швыряли катера из стороны в сторону, регулярно обрывая тросы, и каждый раз подводная лодка должна была возвращаться назад, ожидая, пока моторные катера подберут концы этих буксиров и заведут их обратно на тяжело перегруженные лодки. Такие остановки случались очень часто.
Но где бы ни разместились спасенные — на палубе субмарины или на моторном баркасе, большинство из них ютились в ужасной тесноте. В течение первого дня плавания им достались только крошечные порции из уцелевшего рациона для спасательных шлюпок. Дневная порция каждого человека состояла из маленького кусочка черствой галеты и небольшого количества долго хранившейся воды. Через некоторое время к их несчастьям добавилось жаркое солнце. С безоблачного неба отвесно вниз падали палящие лучи, нагревая металл лодок до нестерпимой температуры, буквально обжигая каждый кусочек незащищенной кожи. Только у немногих счастливцев оказалась обувь, защищавшая ноги. Те, у кого не было обуви, разрывали одежду, чтобы обмотать тряпками ступни и уберечь их от раскаленного металла. Позднее Моор писал, что люди пытались спастись от этих мучений сном Но за каждую такую передышку приходилось платить при пробуждении, когда мышцы, долго пребывавшие в неподвижности, страшно сводило судорогами. Рогге установил список ротации, который позволил людям по очереди передвигаться с лодок на палубу субмарины, однако избежать некомфортабельных условий, неудобства и тесноты все равно было невозможно.
Когда дневной свет начал тускнеть, люди обрадовались наступлению ночи. Однако радость эта продолжалась недолго. Когда солнце исчезло за горизонтом, температура воздуха упала и обожженные люди задрожали в туманном холоде ночи. Функ-ефрейтор Иоганн Мейер в своих воспоминаниях еще преуменьшил эти страдания: «Поскольку мы находились близко к экватору, то все имели на себе минимум одежды... В дневное время солнце палило немилосердно, а ночью было ужасно холодно». (Иоганн Мейер, личное письмо автору от 10 марта 1996 год.) К тому же вечер принес команде плохие новости и душевную боль. Несмотря на все усилия врачей еще двое человек — обер-функ-ефрейтор Эрнст Фельхнер и обер-боцманмат Эмиль Бурле умерли от ран, полученных во время артиллерийского обстрела.