Обитель

— Я совсем не против. В любое время, когда тебе понадобится помощь, просто приходи сюда и дай мне знать, — она делает паузу, явно колеблясь, прежде чем добавить: — Джимми хороший человек. Ему пришлось быстро повзрослеть, но он всегда был добрым и великодушным. После Падения и потери Мэри он замкнулся в себе. Он по-прежнему рядом, когда кто-то нуждается в нем, но он не… Он не открывается так, как раньше.

Я слушаю, мне не терпится узнать побольше о мужчине, к которому я переезжаю, и сохранить это для будущих размышлений.

— Падение изменило все, — продолжает Грета, глядя мимо меня в пустоту кухни. — Оно отняло так много. Возможно, я никогда не верну своего милого мальчика, — выражение ее лица меняется на обычную, практичную улыбку. — По крайней мере, теперь, когда у него снова есть женщина, он, возможно, не всегда будет выглядеть как потрепанный медведь.

Я смеюсь над этим, как и полагается. И я выношу полную корзину еды из кухни и иду по коридору туда, где Джимми разговаривает со своим отцом у входной двери.

Он забирает у меня корзину и убирает ее вместе с другими вещами в багажник дедушкиного квадроцикла. В конце концов, это мой квадроцикл, и в нем еще больше половины бака бензина. С таким же успехом мы могли бы использовать его, чтобы перевезти все это добро к нему домой.

— Ты готова? — спрашивает меня Джимми, закрывая багажное отделение в задней части автомобиля.

У меня сводит желудок. Нервы и волнение одновременно.

— Да. Думаю, да.

— Я тоже.

***

По словам Джимми, его дом находится примерно в шести с половиной километрах от фермы Карлсонов.

На квадроцикле это не займет много времени. Мы едем по дороге вдоль ряда небольших ферм и домиков. Когда мы минуем их, то поднимаемся на большой холм. На другой стороне есть лес — не такой обширный и густой, как дедушкин лес, но определенно отличающийся от расчищенных сельскохозяйственных угодий.

Заасфальтированная дорога довольно быстро переходит в гравийную при въезде в лес, и вскоре мы сворачиваем с дороги и направляемся по короткой извилистой подъездной дорожке вверх по склону, к небольшому домику.

Он обшит деревянным сайдингом и покрыт металлической крышей. Спереди есть небольшое крыльцо, и, как он упоминал, с одной стороны есть крытая дорожка, ведущая к тому, что явно является уличным туалетом.

На той же стороне были вырублены деревья, чтобы было где разбить большой сад. Животные, должно быть, находятся за домом, потому что я их не вижу. На противоположной стороне от сада находится широкая веранда, уходящая к пруду.

Я рассматриваю все это, пока Джимми паркует квадроцикл.

Когда я замечаю, что он пристально смотрит на меня, ожидая моей реакции, я говорю:

— Тут действительно славно. Мне нравится.

Я говорю правду. Мне кажется, что это место ближе к хижине моего дедушки, чем любой другой фермерский дом. Мне нравится укрытие под сенью деревьев, журчание воды в пруду и фоновые звуки дикой природы в лесу.

Выражение его лица смягчается, когда он выходит из квадроцикла и открывает багажник, чтобы начать заносить вещи.

Я помогаю ему, внося охапку вещей через переднюю дверь.

Домик меньше, чем дедушкина хижина. В нем есть одна открытая комната с кухонными шкафчиками и раковиной у одной стены. Очевидно, что дровяная печь рядом служит как источником тепла, так и основным способом приготовления пищи. В другом конце комнаты есть диван и старое кожаное кресло, а также небольшой стол с двумя деревянными стульями для еды. Джимми поднимает панель, чтобы показать мне небольшой погреб для корнеплодов, который он выкопал, чтобы держать продукты в холоде и чтобы они дольше хранились.

Дом очень простой — ни ковриков, ничего на стенах, ни дополнительных подушек, ни покрывал, ни безделушек, которые могли бы сделать его уютнее. Но в нем чисто. Возможно, Джимми приложил усилия, чтобы навести здесь порядок.

Я ставлю корзину с едой на маленькую кухонную столешницу.

— Выглядит великолепно.

— Да.

— Да. Мне это нравится.

Он смотрит по сторонам, избегая встречаться со мной взглядом.

— Я знаю, ты привыкла к чему-то более комфортному.

У нас был солнечный генератор. Горячий душ. Мультиварка и тостер. Телевизор с DVD-дисками.

И у меня был дедушка, который меня любил.

Я улыбаюсь Джимми, стараясь, чтобы на моем лице никоим образом не отразилось горе от того, что я потеряла.

— Нет. Это будет здорово. Мне действительно нравится.

— Окей. Хорошо, — он прочищает горло. — Ты можешь вносить любые изменения, какие захочешь. Если ты хочешь, чтобы я нашел что-нибудь, что могло бы сделать дом лучше, я буду рад сделать это для тебя. Хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома.

Я киваю и снова улыбаюсь. В последнее время у меня немного болят щеки от такого количества милых улыбок.

— Я ценю это.

Он потирает бороду и, наконец, раскладывает стопку постельного белья, которую принес с собой, на столе.

— Спальня здесь.

Я следую за ним в отдельную комнату. Она маленькая и аккуратная, но в то же время простая. Там стоит двуспальная кровать с простым серым покрывалом. Одна сторона придвинута к стене, и легко понять почему. Если бы ее выдвинули, чтобы обеспечить доступ к противоположной стороне, там не осталось бы места для туалетного столика или таза с кувшином для мытья посуды, как в комнате для гостей у Карлсонов.

— Это была старая уборная, — говорит он, указывая на смежную дверь. — Только раковина и унитаз. Поскольку мы больше не можем ими пользоваться, я использую это помещение как кладовку.

— Окей. В этом есть смысл.

Мы выходим из комнаты, и Джимми ведет меня в другую комнату размером примерно в половину спальни. В ней есть несколько предметов старой мебели и куча старых коробок для переезда, заполненных разными предметами.

— Я могу убрать здесь, — говорит он, — если ты хочешь отдельную комнату. Мама сказала, что разрешит мне забрать ту кровать, на которой ты спала. Думаю, она здесь подойдет. Если ты… Если ты предпочитаешь иметь собственное пространство.

На этот счет я уже приняла решение.

— На самом деле мне не нужно личное пространство, если только ты не хочешь сохранить свою личную жизнь. Я не против спать с тобой.

Он слегка дергается.

— Ты уверена?