Страница 86 из 219
Тогда Дрэвин зашевелился и сделал то же самое, сползя по стене напротив того места, где сидела она. Они оба молча уставились друг на друга под тусклым бирюзовым светом.
Чем дольше она на него смотрела, тем сильнее сжималась её челюсть. Она видела: он верит, что это лишь вопрос времени — пока он не найдет отсюда выход, пока не вернется в уют величественного отцовского замка, что возвышался над их голодающим королевством.
— Есть какая-то конкретная причина, по которой ты свирепо смотришь на меня, Эсмира? Или на меня настолько тяжело глядеть? — он ухмыльнулся.
Эсмира знала, почему все женщины в Лефирине глазели на братьев Роу. По этой же причине женщины из других королевств явились просить руки Атласа в ту ночь, когда она похитила Дрэвина. Они были не просто принцами, они были неоспоримо красивы.
Она окинула взглядом его темные, рыжевато-коричневые волосы и загорелую кожу предплечий, видневшуюся из-под засученных рукавов — золотисто-бронзовую от времени, проведенного в море. От пронзительности его огненных, карих глаз у неё возникало чувство, будто её могут поглотить его языки пламени, даже когда его магия была взаперти.
Нет, на Дрэвина Роу вовсе не было
тяжело
глядеть. Скорее уж, ей было тяжело отвести взгляд.
— Да, ты довольно отвратителен, если тебе нужна честность, — солгала она.
Ухмылка на его лице сменилась полноценной, хищной улыбкой.
— Прошу прощения, Эсмира. Надеюсь, тебе не придется созерцать меня слишком долго.
— К несчастью, не думаю, что мне так повезет, — она попыталась сдержать ухмылку, но та появилась без её разрешения, пока она устраивалась на каменном полу. Дрэвин сделал то же самое. — Задумаешь какую-нибудь пакость, пока я сплю, и обнаружишь, что твоя кровь полна яда, — пригрозила она, хотя и понимала, что её тон прозвучал далеко не так устрашающе, как задумывалось.
Тихий смешок вырвался у него из груди:
— И впрямь, дикий огонь.
Его голос был едва слышен, но Эсмира отчетливо разобрала слова, и её брови нахмурились. Она не до конца поняла, что он имел в виду, но, возможно, от истощения и голода он уже начал терять рассудок.