Страница 80 из 219
Эсмира пристально смотрела на резной камень и его искусные знаки. Это было прекрасно и древне, от этого зрелища у неё едва не перехватило дыхание. Это место обязано было быть частью затерянного королевства — и оно было скрыто, заперто под землей, чтобы никто больше не смог его увидеть или найти.
Губы Эсмиры приоткрылись, сердце бешено забилось, а в ушах зашумело. Казалось, её телом управляет что-то совершенно иное, а кончики пальцев заныли от непреодолимого желания коснуться арки, словно та звала её домой.
Коснись её
, — прозвучал голос в её разуме, заставив её вздрогнуть.
Сирена внутри неё никогда прежде не разговаривала с ней так открыто. Это было скорее существо, которое она могла чувствовать и осязать. Так почему же это происходило сейчас? Прилив страха захлестнул её, когда древний голос эхом отозвался в её голове.
Быстро оглянувшись через плечо, она заметила, что все смотрят на неё, и в их глазах читалось куда больше тревоги, чем всего мгновение назад.
Дрэвин едва заметно покачал формой головы, когда их взгляды пересеклись.
Оно зовет нас. Коснись камня
, — вновь поторопил голос. Она резко втянула воздух, чувствуя, как внутри закипает мучительная потребность подчиниться.
Эсмира отвернулась от него и мягко опустила ладонь на камень. Едва её кожа соприкоснулась с аркой, она перестала ощущать холод пещерного воздуха, и волна сильного жара пробежала по её позвоночнику и вниз по рукам. Она ахнула от шока, но не убрала руку.
— Эсми! Что ты… — слова Джека замерли на его языке так же быстро, как и сорвались с него.
Высеченные на камне рунические знаки вспыхнули ярким сиянием, и земля под ногами задрожала. Сначала это была едва заметная вибрация, но уже через мгновение стены вокруг них застонали, и с потолка посыпались камни.
Команда принялась кричать, когда тряска сделалась более яростной, но рука Эсмиры оставалась словно приклеенной к строению.
Она смутно слышала их ревущие голоса, умоляющие и просящие её отойти, сказать или сделать хоть что-нибудь. Но всё вокруг неё испарилось, и перед ней остался лишь вход в её жизнь — её
истинную
жизнь. Жизнь, которой ей всегда следовало жить.
Он звал её, манил, словно это была её собственная соблазнительная песнь.
— Эсмира! — отчаянно, громче всех прокричал Дрэвин, и она захлопала глазами, выходя из транса.
Всё вернулось к ней в одно мгновение — рушащиеся стены пещеры, рев воды и грохот валунов заставили её сердце подскочить к самому горлу. Она начала судорожно хватать ртом воздух, её грудь вздымалась так, будто она не сделала ни единого вдоха с тех пор, как подошла к арке.
— Уходим, живо! — крикнула Эсмира, но было слишком поздно.
С громоподобным рокотом гигантские куски потолка обрушились вниз, обрушивая вокруг них каскад камней и обломков. Огромные волны и всплески взметнулись по всей темной, просторной каверне.
— Эсмира, берегись! — взревел Дрэвин.
Её глаза метнулись к потолку, где огромный обломок скалы откололся и летел прямо туда, где она стояла. Разинув рот, она сделала нерешительный шаг назад, но шок сковал её на месте; она замерла перед падающим валуном, ожидая, что он неизбежно раздавит её под собой.
В одно мгновение она стояла на ногах, а в следующее обнаружила, что её ступни больше не касаются земли. Тело Дрэвина врезалось в неё, столкнув её с пути падающих валунов, но когда они оба попытались нащупать опору, пол под их сапогами провалился.
Мир словно задвигался в замедленной съемке, где даже самые тихие звуки и движения растянулись во времени. Последнее, что успел поймать взгляд Эсмиры перед падением, был ужас на лице Джека.
А затем она и Дрэвин пролетели сквозь проход арки.
Земля ушла у неё из-под ног, когда она покатилась вниз по крутому склону. Зазубренные камни царапали её кожу, прежде чем она начала падать в пустоту вместе с Дрэвином и несущимися потоками воды. Панические крики её команды становились всё глуше, пока тьма не поглотила их сверху.
Падение, казалось, длилось бесконечно; она стремительно летела сквозь пустоту, пока не погрузилась в леденящую кровь воду. Ледяная влага пронзила её тело, точно отточенный клинок.
Она ахнула, когда холод окутал её, дезориентированную внезапным падением. Между её пальцами инстинктивно образовались перепонки, а на горле прорезались жабры, едва она затолoptions ногами, чтобы выплыть наверх. Её голова пробила поверхность воды, и она глубоко задышала, удерживаясь на плаву в абсолютной темноте.
— Джек! — позвала она, и её голос отозвался эхом. — Рен! Ривен! — но ответом ей был лишь шум всплесков да её собственное тяжелое дыхание. — Черт! — пронзительно закричала она, принимаясь оглядываться по сторонам.
Освещая себе путь глазами, она поплыла к ближайшему краю, пока её пальцы не коснулись гладкого камня. Подтянувшись, Эсмира выбралась из воды, промокшая и дрожащая от холода. Она напрягла слух, ловя любой знак присутствия остальных.
Пузыри воздуха привлекли её внимание в самом центре подземного озера, и она вспомнила, почему упала. Её губа приподнялась, раздражение просочилось в каждую пору.
— Чертов принц, — прошипела она, прежде чем сбросить с себя брюки и длинный камзол и снова нырнуть в воду, помогая себе хвостом продвигаться глубже, чтобы вытащить тонущего мужчину.
Снова.
Эсмира плыла сквозь озеро, её чувства были на пределе. Феникс был близко — она отчетливо ощущала частый пульс его сердца, пока он цеплялся за этот мир, трепещущую волну, разносившуюся в воде. Она последовала за этим сигналом, погружаясь всё глубже в озерные пучины.
Но теперь, пока она двигалась сквозь жуткую, неподвижную воду, нечто гораздо более зловещее зашевелилось в глубине.
Впереди, под поверхностью, барахтался темный силуэт, одинокая фигура, борющаяся с кем-то невидимым. Её зоркие глаза сфокусировались на Дрэвине: его конечности судорожно дергались, рот был раскрыт в крике, который глушила вода.
Но это не течение утягивало его на дно.
Бледные, искривленные руки вцепились в его лодыжки, таща его глубже, к самому дну озера.
Гриндилоу.
Мерзкие твари кишели вокруг него, словно призраки в пучине; их темные, болезненно-зеленые тела сливались с мраком озерной воды. Их пустые глаза поблескивали в тусклом свете, исходящем от её собственных глаз, а острые зубы мелькали, пока они утягивали его на глубину, где собирались полакомиться его плотью.