Призрак под толщей вод

герой

Глава 26

Дрэвин

Дрэвин наблюдал сквозь открытую дверь своей камеры, как Эсмира непринужденно поднялась по лестнице, оставив его одного.

Она испытывала его.

Он вздохнул и последовал за ней вверх по ступеням, через камбуз и мимо коек спящей команды. Зловоние немытых тел, рассола и рома ударило по чувствам, заставив его задержать дыхание. Казалось, весь экипаж спал, и она отпускала его на волю — без конвоя и охраны.

Это было смело с её стороны, или, скорее, глупо. Даже скованный велсинитом, он наверняка превосходил её в силе.

Её иссиня-черные волосы развевались за спиной, пока она преодолевала последний пролет, ведущий на палубу. Оказавшись наверху, он понял, что здесь почти так же темно, как и внизу. Единственным источником света была убывающая луна, прятавшаяся за жуткими облаками и отбрасывающая серебристое сияние на темные воды.

— У меня не так много времени, Феникс, — окликнула она его, не оборачиваясь.

Он прищурился, глядя ей в спину. Что она задумала? Выбросить его за борт? Когда он нагнал её, то обнаружил, что она устроилась на перилах носа корабля.

Эсмира сидела лицом к нему, закинув ногу на ногу и вцепившись руками в ограждение у бедер для равновесия. Его взгляд скользнул к правому борту, где были закреплены спасательные шлюпки. Возможно, он мог бы столкнуть

её

за борт, если правильно выберет момент, и совершить побег. Единственной проблемой по-прежнему оставалось то, как освободиться от кандалов.

В лунном свете её глаза блестели с хищной силой.

— Что ж, Эсми…

— Тебе уже говорили, что ты можешь обращаться ко мне «Капитан» или «Эсмира», — оборвала она его.

Дрэвин прочистил горло.

— Прошу прощения, Эсмира. Старые привычки и всё такое.

Она склонила голову, изучая его. Уголки её губ изогнулись в едва заметной, нечитаемой улыбке, но она молчала. Сердце Дрэвина забилось чаще, пока они смотрели друг на друга. Каждое нервное окончание, каждое чувство в его теле кричало о том, что она опасна, но он не мог понять почему — и не мог отвести взгляд.

Очевидно, она была каким-то оборотнем — эти втягивающиеся когти и временами светящиеся глаза. Но каким именно? Он вспомнил, как очнулся после крушения своего корабля — как мог бы поклясться, что чей-то голос вернул его к жизни песней.

Сирены вымерли сотни лет назад, и он злился на свой недостаток знаний о них. С другой стороны, для сирены не имело смысла управлять кораблем, полным тех самых существ, которыми они обычно питались.

— Что ж, ты привела меня на палубу по какой-то причине, заявив, что дашь ответы на мои вопросы. Это была правда или очередная ложь? Похоже, ты предпочитаешь, чтобы твои пленники оставались в неведении.

— Осторожнее, Дрэвин Роу, — начала она. — Кажется, ты считаешь, что заслуживаешь ответов, которых ищешь, но я могу передумать в любой момент, — её голос был вкрадчивым, как затишье перед бурей.

Он стиснул зубы. Он ненавидел, когда с ним играли, и видел, что она делает именно это — затевает с ним мелкие игры разума. Возможно, моряки не хотели видеть женщин на борту не из-за дурной приметы, а потому что те были чересчур коварны.

— Но скажи мне… почему я должна потакать тебе? — спросила она.

Дрэвин постарался расслабить челюсти, помня, что единственный способ выиграть в её игре — это играть по её правилам.

— Потому что ты оставила меня в живых. Если бы ты жаждала мести за смерть своего капитана, ты бы убила меня еще в Лефирине. Но ты этого не сделала. Значит, тебе что-то от меня нужно. Мой вопрос — что именно.

Улыбка Эсмиры стала шире, хотя и не коснулась глаз.

— Единственное, что мне от тебя нужно, — это чтобы ты оставался живым. И не путался у меня под ногами, — она кивнула подбородком на его скованные запястья. — Отсюда и кандалы, — в её тоне сквозила легкая издевка, словно сама эта мысль её забавляла.

Дрэвин переступил с ноги на ногу, не сводя с неё глаз.

— То, о чем ты говоришь, лишено смысла. Тебе нужно сохранить мне жизнь? В какую игру ты играешь?

— Игра? Я не играю в игры, — Эсмира хмыкнула, и этот звук был лишен тепла. Она спрыгнула с перил и встала перед ним, не выказывая страха, хотя он возвышался над ней. Она наклонилась вперед, и её лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его подбородка. — А вот твой отец… он определенно умеет разыгрывать свои карты, — прошептала она.

Дрэвин подавил желание отпрянуть.

— Значит, это дело рук короля? Меня обменяли на Атласа?

Даже если и так, он бы смирился с этим. Он этого и ожидал. Атлас был наследником короны Лефирина, а он — лишь изрыгающим пламя чудовищем, которое отец спускал с цепи только тогда, когда это было в его интересах.

— Нет, — отрезала она. — Мне нужен был именно ты. Чтобы обменять на моего капитана, который, к слову, жив. Гниет в подземельях твоего отца, — последние слова она почти прорычала.

Дрэвин открыл рот от изумления.

— Жив, говоришь? — он не знал точно, что произошло после того, как он потерял сознание в замке, но очевидно, случилось что-то значимое.

И тут его осенило. Он уже видел этот золотистый взгляд Джека раньше — в Бухте Анкоридж. Это были глаза того пьяного, что наткнулся на них. Он толкнул Эсмиру прямо в объятия Дрэвина, вынудив его увести её в укромное место ради безопасности. Жар поднялся в груди, гнев вспыхнул, когда кусочки мозаики начали складываться воедино.

— Ты выбираешь определенные истины, умалчивая об остальных, — продолжил он. — Мы встретились еще до того, как я захватил твоего капитана. У тебя была другая цель относительно меня. Твоя команда выслеживала меня в той таверне, а потом наши пути случайно пересеклись снова.

Напряжение между ними сгустилось, ночной воздух стал холоднее, пока они мерили друг друга взглядами. Глаза Эсмиры впились в Дрэвина, выискивая что-то — возможно, страх. Но он ничего ей не дал.

— Почему ты позволил мне подняться на борт твоего корабля в тот день в Бухте Анкоридж? — спросила она, и этот вопрос застал его врасплох.

— Тебе нужна была помощь.

— Да, — она кивнула, заложив руки за спину и сделав небрежный шаг к нему. — По крайней мере, я легко заставила тебя в это поверить. Но как насчет твоего народа? Как насчет смертных Лефирина, гниющих на улицах от голода и болезней, пока их королевская семья стоит в стороне и ничего не делает, чтобы помочь?

Его брови нахмурились, он слегка отшатнулся.

— Я не знаю, что ты, по-твоему, знаешь обо мне, Эсмира, но уверяю тебя, я редко бываю в Лефирине.