Страница 217 из 219
И вот Эсмира уже парила в воздухе, и её тело, повинуясь единому импульсу с поднимающимся королевством, взмывало к поверхности. Серебряные волосы веером разметались вокруг её головы, образовав подобие нимба, сияющего тем же ярким, неземным светом, что и её руны.
Океанское дно под ними вздыбилось, и массивные, покрытые кораллами утесы, веками удерживавшие город на привязи, с грохотом обрушились, стоило Мэринису окончательно вырваться из мертвой хватки бездны.
У его краев бушевали гигантские водовороты, а её сердце бешено колотилось, пока царство поднималось из глубин. Солнечный свет становился всё ярче, прорезая толщу воды, которую они преодолевали с пугающей, немыслимой скоростью.
Выход королевства на поверхность ознаменовался оглушительным взрывом: остатки купола разлетелись в щепки, едва соприкоснувшись с солнечным теплом. Исполинские волны с ревом разбивались, расступались и закручивались, вздымая высоко в небо столбы соленых брызг, пока лучи солнца впервые за долгие столетия омывали город своим золотом. Мэринис сверкал в дневном свете, пока последние потоки воды с шумом стекали с мостовых королевства.
Она продолжала парить в воздухе прямо перед дворцом, сжимая в руке фамильный трезубец. Стоило первому страху утихнуть, как внизу разразились оглушительные, ликующие возгласы толпы, и в то же мгновение её тело начало меняться. Ткань платья истлела и развеялась по ветру, точно пепел, а ноги плавно срослись в длинный, переливающийся хвост. Каждая чешуйка на её теле — от ложбинки на груди до самых кончиков хвостовых плавников — ярко искрилась на солнце.
Эсмира Эресс-Блэквуд — богиня морей, сама Калипсо — парила в небесах над собственным королевством в своем истинном облике сирены, и её мощь пульсировала в едином, безупречном ритме с волнами, с грохотом разбивающимися о границы города.
Она опустила взгляд вниз, на сияющие башни и на бледные, полные неверия лица своих подданных. Прямо под ней стояла Сирена; её челюсть судорожно приоткрылась, пока она воочию созерцала, как Эсмира в одиночку совершила невозможное.
Затем её взор переместился к горизонту, простиравшемуся бесконечной гладью перед ней. Глаза сирены опасно сузились, зафиксировав ту далекую, едва различимую линию, где море встречалось с небом — там, где лежал Лефирин.
Челюсть Эсмиры упрямо сжалась, а пальцы с такой силой стиснули древко трезубца, что по металлу пробежали новые разряды магии. Внутренний ураган утих, но ярость никуда не делась — она тлела глубоко внутри, подобно спящему вулкану, готовому в любую секунду превратить мир в пепелище.
«Дикий Огонь»,
— призрачным эхом прозвучал в её мыслях бархатный голос Дрэвина.
Губы Эсмиры растянулись в холодной, пугающей улыбке — леденящем кровь обещании скорой, неминуемой расплаты, пульсирующем в каждой капле её божественной крови.
— Скоро увидимся, Дрэ.