Страница 206 из 219
— Ну-ну, Джаки, с какой стати мне лгать о подобных вещах? — Дрэвин слегка склонил голову набок. — Зачем мне попусту тратить свое гребаное дыхание? Слушай сюда: мне плевать, какая именно у тебя к ней любовь — романтическая или платоническая, сейчас не до этого. Но если она тебе хоть сколько-нибудь
дорога
, ты вслушаешься в то, что я пытаюсь вбить в твой упрямый череп. И не заблуждайся на мой счет: я отправлюсь за ней в любом случае, пойдете вы со мной или нет.
Джек злобно оскалился, когда огонь на прутьях угас.
— Ладно, Феникс. Я тебя слушаю.
Дрэвин шумно выдохнул, чувствуя, как внутри разливается слабое облегчение. Он подробно рассказал обо всем, с чем они столкнулись в Мэринисе, намеренно опустив любые упоминания о своих истинных чувствах к Эсмире — его Дикому Огню, — поскольку меньше всего сейчас хотел спровоцировать очередной взрыв пиратской ярости. Вместо этого он преподнес всё так, будто Сирена с помощью внушения заставила его выслушать свои планы, после чего он очнулся уже за пределами Мэриниса.
Технически он не солгал — просто скрыл определенную часть правды.
В трюме воцарилась тяжелая, гнетущая тишина.
Рен сделал шаг вперед и с каменным лицом положил тяжелую ладонь на плечо ошеломленного Джака.
— И ты ждешь, что мы доверимся тебе, нашему врагу, который прямо сейчас удерживает нашего капитана в заложниках? Откуда нам знать, что она еще жива? Откуда нам знать, что всё сказанное тобой — не ловушка, а сам ты её не прирезал?
Боги, пираты действительно непроходимые тупицы. Челюсть Дрэвина судорожно сжалась.
— Зачем мне тогда идти на государственную измену против собственного отца, чтобы вытащить вас отсюда? — процедил он после недолгой паузы. — Оставим былые разногласия. Думаю, мы все согласны в одном: у нас есть общая цель, и это Эсмира. Я совершил ошибку, но сделаю всё возможное и невозможное, чтобы её исправить. Клянусь вам, с вашей помощью или в одиночку, я верну её назад.
Золотистые глаза Джека подозрительно сузились:
— А если это лишь очередная уловка?
Дрэвин встретил его взгляд не мигая, позволяя родному пламени яростно заплясать в глубине своих зрачков:
— Тогда ты лично сможешь меня прикончить.
Матросы обменялись неуверенными взглядами; их злость всё еще тлела, но былая слепая ярость утихла.
Наконец Джек тяжело кивнул, и его лицо ожесточилось:
— Идет. Ты красиво поешь сейчас, Феникс. Но если ты снова подведешь её, если всё это окажется каким-то магическим обманом… помяни мое слово: в этом мире не найдется места, где ты сумеешь от нас укрыться.
— Идет. Иного я от вас и не ждал, — признал Дрэвин.
Сверху раздались громкие крики матросов, возвещавшие о том, что с палубы уже видна гавань Лефирина.
— Мы еще увидимся, — бросил он команде, прежде чем развернуться и направиться обратно к лестнице.
Груз их тотального недоверия и мысль о жизни Эсмиры неподъемной тяжестью давили на его плечи. Однако он силой заставил себя отмахнуться от этих мыслей, отчетливо понимая: перед тем как предпринять хоть что-то, ему предстоит преодолеть еще одно серьезное препятствие.
Дрэвин прекрасно знал, что его отец — фигура непредсказуемая, и всего одно неверное слово, сказанное королю, может обернуться катастрофической ошибкой для всего их будущего.