Страница 174 из 219
Дрэвин обхватил её за талию, притягивая ближе, пока их тела не прижались друг к другу в воде; его тепло кружило ей голову, а мир вокруг расплывался.
Затем его губы коснулись её, и всё остальное испарилось.
Мягкое давление его рта вызвало у неё трепет, который она не могла контролировать, не могла усмирить. Её руки инстинктивно потянулись вверх, пальцы обвели линию его челюсти. Жесткость его щетины была непривычна для её кончиков пальцев, пока она пыталась удержаться в реальности этого момента — быть в его объятиях, пока он держал её так, словно она была всем, чего он когда-либо хотел, и всем, в чем он когда-либо нуждался.
Руки Эсмиры скользнули к его плечам, притягивая его ближе, вместо того чтобы оттолкнуть.
А потом её разум опустел окончательно. Она забыла секреты, которые они раскрыли, видения воспоминаний и купол, удерживающий их в Мэринисе.
Дрэвин поглотил её — это ощущение, когда он держит её в своих объятиях, позволяя себе погрузиться в его тепло.
Они медленно отстранились друг от друга, их дыхание смешивалось в прохладном ночном воздухе, и Эсмира увидела, что пламя в его глазах полыхает с неистовой силой. Внезапный укол паники пронзил её изнутри: впервые в жизни она чувствовала, что полностью теряет контроль над собой и ситуацией.
— Плохая идея? — прошептал он, и на его губах, которые всё еще находились в каких-то дюймах от её собственных, промелькнула едва заметная, сбивающая дыхание усмешка.
Эсмира издала неровный смешок, всё еще пытаясь восстановить дыхание и чувствуя себя так, словно летела в затяжном свободном падении.
— Ужасная, — мягко ответила она, но её пальцы при этом скользнули вниз по его рукам, наотрез отказываясь отпускать воина.
Капли воды скатывались с его зачесанных назад волос, сбегали по шее и терялись на груди — Эсмира поймала себя на безумной мысли о том, как слизывает эти прозрачные дорожки языком.
Дрэвин придвинулся еще ближе, его ладони ушли под воду и крепко обхватили её бедра. У нее перехватило дыхание, когда он уверенным движением приподнял её, заставляя обвить ногами его талию, и понес дальше вглубь лагуны.
Каждый нерв в её теле буквально пел, обостренно реагируя на прикосновения его горячих рук и надежную, непреклонную силу его хватки. Пальцы Эсмиры судорожно впились в его плечи, и каждый удар сердца, гулким эхом отзывавшийся между их грудными клетками, казался им обоим единым ритмом сросшихся душ.
Разум Эсмиры лихорадочно метался, зажатый в тиски между полным замешательством и удушающей потребностью. Она едва замечала, что происходит вокруг, пока он бережно вел их в обход скалистой ниши. Магический свет, заменявший здесь луну, падал косыми мягкими лучами, пробиваясь сквозь свисающие лианы и делая этот потайной уголок еще более уединенным.
Достигнув плоского валуна, выступавшего у самого края воды, Дрэвин аккуратно усадил её на камень, прямо над кромкой прибоя.
Сердце Эсмиры оглушительно ухало в груди. Он стоял прямо между её коленей, её ладони скользнули вниз и накрыли его руки, в то время как он продолжал крепко удерживать её за талию. Под его пристальным, тяжелым взглядом она совсем потеряла покой, чувствуя, как его большие пальцы медленно поглаживают выпирающие тазовые косточки.
Ни один из них не проронил ни слова, и на мгновение она даже не посмела вздохнуть — тяжесть этого молчания, казалось, готова была задушить её.
Она подалась чуть вперед, запуская пальцы в его влажные волосы, и когда их лица снова оказались в опасной близости, едва слышно прошептала:
— Чего именно ты хочешь, Дрэ?
Эсмира готова была поклясться, что крупная дрожь прошила все его тело, стоило его имени сорваться с её губ.
— Чего-то абсолютно, в буквальном смысле запретного, — пробормотал он; его ладони скользнули вверх по её позвоночнику, заставляя её еще плотнее прижаться к нему.
Её губы призрачным, невесомым касанием мазнули по его губам, и в глубине его зрачков взвилось яростное, бушующее пламя.
— И что же это?
— Тебя, — выдохнул он. — Мне казалось, это было чертовски очевидно с самой первой секунды нашей встречи.
Эсмира отказывалась верить собственным ушам. Это должно быть ложью, очередным хитрым трюком. Она никогда не применяла к нему свою силу. Ни разу не подчиняла его волю, не внушала ему эту дикую страсть к себе. Она просто никогда не видела в этом нужды — даже тогда, в бухте Анкоридж.
Было ли это потому, что где-то глубоко внутри она всегда знала: это притяжение зрело в нем само по себе, прячась за каждым его обжигающим взглядом? Или же эта проклятая тяга друг к другу была чем-то совершенно иным, неподвластным магии?
Она никогда не бегала за мужчинами — если не считать тех случаев, когда ей нужно было заманить их в свои пиратские ловушки. Но с самого начала у нее не возникло ни малейшего желания использовать свои чары на Дрэвине.
Окружающий мир вдруг стал пугающе четким, её глаза непроизвольно изменились — не по её воле и не от ярости, а от невыносимого шквала эмоций, что обрушился на нее подобно свирепому шторму. Дрэвин был единственной козырной картой, которая у нее оставалась, чтобы вернуть отца, но сейчас мысль о том, что ей придется его отпустить, внезапно стала абсолютно невыносимой.
— Почему? — выдохнула она, и этот единственный вопрос сорвался с её губ тихим, прерывистым вздохом, пока её глаза судорожно искали ответ в его лице.
— Считай, что я под твоим заклятием, Дикий Огонь. Эти твои коготки намертво впились в меня в тот самый день, когда мы встретились, и, клянусь всеми богами, они наотрез отказываются меня отпускать.
Эта непривычная, обнаженная уязвимость в его голосе застала её врасплох — словно эта горькая правда вырвалась у него против воли, прежде чем он успел взять себя в руки и запереть чувства на замок.
У нее перехватило дыхание, когда вся тяжесть его слов до конца дошла до её сознания:
— Я никогда не использовала против тебя свои чары. Не в этом смысле. Я клянусь тебе.
Дрэвин едва заметно покачал головой, и самая мягкая, теплая улыбка, какую она только видела, тронула его губы:
— Это было глупое выражение. Мне следовало сказать по-другому… Заклятие под названием «ты».