Страница 172 из 219
Глава 73
Глава 65
Эсмира
Звуки музыки и раскаты смеха постепенно затихали за их спинами, пока Эсмира и Дрэвин шли по уединенной тропе, петляющей на самых окраинах города.
Тишина, повисшая между ними, была пропитана негласным, звенящим напряжением. К щекам Эсмиры приливал жар при каждом случайном, мимолетном касании его плеча. Ожерелье на её шее вкупе с этими простыми, ненавязчивыми прикосновениями заставляли её мысли кружиться неистовым вихрем.
Эсмира искоса взглянула на спутника и обнаружила, что он уже давно неотрывно смотрит на нее. Дрэвин молчал, но его тяжелый, пристальный взор говорил красноречивее любых слов.
В нем читались страсть, тоска и непреодолимое желание.
Легкая усмешка скользнула по её губам, что, кажется, лишь позабавило его.
— Что это за взгляд? — наконец выдавила она, пытаясь говорить как можно непринужденнее, но предательский, нервный смешок в голосе выдал её с головой.
Дрэвин слегка наклонил голову набок, и в его глазах вспыхнуло пьянящее вожделение:
— Просто проверяю, не заманиваешь ли ты меня в ловушку. Сама понимаешь, пираты, все дела… — он подался ближе, и его голос упал до интимного шепота.
— О, неужели? Тебе не кажется, что, если бы я планировала нечто подобное, это случилось бы еще в пещере? — рассмеялась она, хотя её дыхание заметно сперло. — Ну, или в тот раз, когда я тайком пробралась в твои покои?
Стоило ей упомянуть его спальню, как пламя в глазах Дрэвина вспыхнуло с новой, хищной силой. Он практически пожирал её своим взглядом, и между ног у нее мгновенно разлилась томительная, обжигающая волна. Но на этот раз она не стала подавлять или игнорировать это ощущение. Она приняла его.
Что-то между ними безвозвратно изменилось, и она не могла точно сказать, в какой именно момент и почему это произошло. Эсмира знала лишь одно: она готова была без остатка утонуть в этом чувстве — в ощущении того, что он идет рядом и смотрит на нее так, словно она единственная женщина во всей вселенной.
Поскольку он по-прежнему молчал, она продолжила:
— И вообще, если бы ты действительно меня боялся, вряд ли бы продолжал так покорно идти за мной.
— Ничего не могу с собой поделать, — негромко выдохнул он, отчего её лицо залило густым румянцем. Еще ни один мужчина в жизни не заставлял её так сильно терять равновесие.
Эсмира привела его к тому самому уединенному лагуне, которую Сирена показала ей несколько дней назад. Вода мягко мерцала в поздних отсветах магических огней, и тихие, ленивые волны с тихим шорохом набегали на берег и прибрежные валуны.
Пейзаж казался бескрайним и умиротворяющим, под покровом ночи выглядя еще более завораживающим и величественным. На какое-то время они оба просто замерли на месте, всматриваясь в гладкую водную гладь. Воздух здесь был прохладным, напитанным соленым запахом моря и тонким ароматом водяных лилий. Разувшись, Эсмира прошла чуть вперед, пока вода не достигла её щиколоток, наслаждаясь приятной прохладой, омывающей кожу.
— Так, — нарушил тишину Дрэвин, делая шаг к ней. — Как ты нашла это место?
Эсмира обернулась к нему, улыбаясь; подол её лазурного платья плавно закружился вслед за ней, покачиваясь на воде.
— Меня привела сюда Сирена. Это одно из немногих мест, о которых я знаю, где нет лишних глаз, — она неопределенно повела рукой в сторону темной воды за своей спиной. — Ну и, кроме того, здесь безумно красиво.
Дрэвин непринужденно убрал руки в карманы, но его глаза ни на секунду не отрывались от её лица:
— Действительно. Очень красиво.
Её губы невольно приоткрылись, а к щекам снова подступило приятное тепло.
Он подошел ближе и опустился на гладкий, омытый волнами валун у самого края воды; она присела рядом, мгновенно ощутив горячее прикосновение его плеча к своему. Молчание между ними сделалось почти осязаемым, тяжелым от взаимного притяжения, и Эсмира вдруг до боли отчетливо осознала, что между их телами оставались считанные дюймы. Каждый вдох, каждое малейшее движение казались многократно усиленными.
Они сидели так довольно долго, слушая мерный, убаюкивающий плеск волн.
— Ты… думала о том, что произошло в склепе? — осторожно спросил он, нарушая затянувшуюся паузу.
— Каждую секунду с тех пор, как мы оттуда вышли, — Эсмира тяжело сглотнула, упорно глядя на воду. — Это было… мягко говоря, ошеломляюще. Но я абсолютно уверена в том, что видела. Словно какая-то часть меня окончательно проснулась, вспомнив то, что мне никогда не следовало забывать.
Дрэвин шевельнулся рядом с ней, его ладонь медленно, едва заметно придвинулась ближе к её руке:
— Ты собираешься рассказать Сирене о нашей находке?
Она сделала глубокий, прерывистый вдох:
— Я обязана это сделать, — её голос упал до едва различимого шепота. — Мне нужно знать, почему она скрывала правду. Почему кормила меня полуправдой с самой первой минуты, как мы переступили порог этого проклятого города.
— Эсмира, то, что ты увидела… — начал он, внимательно вглядываясь в её лицо, будто пытаясь отыскать там ответы. — Никто не смог бы воспринять подобное легкомысленно. Но ты… — он внезапно замолчал, и его взгляд замер на её губах.
От его пристального взгляда по её позвоночнику полоснула ледяная струя; она была не в силах отвернуться.
— Я уже сама не знаю, кто я такая, — призналась она. — И это пугает меня до усрачки. Женщина, сирена, преступница… или просто послушный сосуд для чего-то совершенно иного? Кто докажет, что я — это Калипсо, или что я — это Эсмира Эресс? Кто поручится, что я не обычная оболочка, полная чужой силы, которую богиня может прогнуть под свою волю в любой момент?
Чем больше она размышляла об этом, тем отчетливее прошлое собиралось в единую картину — последний элемент мозаики наконец встал на своё место. Под её кожей никогда не было никакой сирены, что свивалась кольцами вокруг хребта и яростно билась изнутри. Эсмира
сама
была сиреной, а тем монстром, что всю жизнь рвался наружу, была Калипсо.
Дрэвин протянул руку и аккуратно заправил прядь волос ей за ухо, едва ощутимо проведя пальцами по щеке:
— Ты не одна во всем этом.
От его слов у Эсмиры перехватило горло. Она была бесконечно благодарна ему, но леденящая ярость уже вовсю расползалась по венам, когда осознание случившегося накрыло её с головой.
По мере того, как гнев набирал силу, на её пальцах непроизвольно выдвинулись острые когти: