Страница 170 из 219
Сирена увлекла их обоих вниз по ступеням помоста, и толпа тут же хлынула им навстречу. Люди тянули к ним руки, стремясь поскорее утянуть всех троих в безумный водоворот веселья, который уже вовсю поглотил городскую площадь.
Барабаны завели живой, яростный ритм, от которого, казалось, вибрировали сами камни под ногами. Сердце Эсмиры бешено колотилось; она растерянно озиралась по сторонам, ошеломленная тем, какое невероятное количество народа окружило их со всех сторон.
Ей едва дали секунду, чтобы перевести дух, как стайка молодых девушек со смехом подхватила её под руки и увлекла прочь с того места, где она застыла у подножия помоста.
Эсмира последовала за ними, сама не замечая, как заливисто хохочет, кружась в танце среди людей, которых она так отчаянно стремилась узнать. Их искренняя радость передалась и ей, и на какое-то время она полностью растворилась в этом моменте, почти позабыв о том глухом страхе, что сковывал её при мысли о вопросах, которые ей рано или поздно придется задать Сирене.
Бросив взгляд через всю площадь, она заметила Дрэвина. Его окружила плотная, постоянно растущая толпа мужчин, женщин и детей всех возрастов, взирающих на него с нескрываемым благоговением. Они оживленно жестикулировали и наперебой кричали, умоляя его продемонстрировать свою истинную силу теперь, когда сдерживающие оковы были сняты. Он заметно колебался, но под их неуемным натиском на его ладони всё же расцвел яркий сноп искр, вызвав восторженные вздохи и ликующие крики очевидцев.
И только в этот миг она вспомнила, что эти люди никогда в жизни не видели подобной магии. Даже там, на поверхности Римелля, было огромной редкостью встретить мага его порядка и остаться в живых, чтобы рассказать об этом. Феникса боялись, и боялись вполне обоснованно, но сейчас, наблюдая за ним издалека и видя его открытую, сияющую улыбку, она твердо знала: он никогда не заслуживал клейма
чудовища
. Не так, как заслуживала его она.
Пожалуй, это был первый раз в его жизни, когда он демонстрировал свою силу перед толпой, которая искренне рукоплескала ему, вместо того чтобы в панике разбегаться и истошно кричать от ужаса.
Языки пламени плясали в его руках, игривые и свирепые, ярко подсвечивая волевые черты его лица, пока он заставлял огонь принимать самые причудливые формы и очертания. Эсмира завороженно смотрела, как его улыбка расцветает такой неподдельной радостью, какую она и представить в нем не могла. Неожиданное, щемящее тепло затопило её изнутри при виде такого Дрэвина — свободного от оков, наконец-то признанного и почитаемого за то, кем он был на самом деле, а не за те зловещие слухи, что ходили о нем в мире.
Дрэвин, должно быть, почувствовал её пристальный взгляд, потому что мгновение спустя его глаза отыскали её в толпе. Она высоко подняла свой бокал, беззвучно салютуя ему, на что он ответил ей коротким, лукавым кивком, прежде чем толпа вновь отвлекла его, требуя продолжения зрелища.
Часы пролетали как один безумный миг, окутанный дымкой музыки и хмельного веселья. Эсмира поймала себя на том, что полностью отпустила свои тревоги, отдавшись непривычному для нее чувству искренней радости — к чему она уж точно не привыкла.
Впервые с момента прибытия сюда она не думала ни о своей сделке с королем, ни о собственном отце, ни даже о том страшном открытии, что сделала в склепе несколько часов назад. Она просто существовала здесь и сейчас, упиваясь моментом.
Однако ночь неумолимо близилась к концу, её внутренние силы иссякали, и она внезапно почувствовала себя совершенно раздавленной окружающим шумом и толпой.
Прижав пальцы к основанию шеи, она приподнялась на цыпочках и принялась судорожно искать глазами сестру, понимая, что не видела Сирену с самого момента её пламенной речи. Королева словно растворилась в воздухе, едва праздник набрал обороты.
Эсмира осторожно выскользнула из толпы, отходя к самым задворкам площади. Но стоило ей обернуться назад, как она увидела Дрэвина: он стоял неподалеку, его внимательный взгляд блуждал по площади, пока наконец не замер на ней. Как только их глаза встретились, по его лицу скользнуло явное облегчение, и он уверенным шагом направился к ней, ловко лавируя между группами танцующих.
— А, вот ты где, — произнес он, остановившись прямо перед ней с легкой, понимающей усмешкой на губах. — У меня кое-что есть для тебя.
Она слегка откинула голову назад, и с её губ сорвался короткий, нервный смешок:
— Что ты имеешь в виду?
Дрэвин шутливо предостерегающе поднял палец, после чего запустил руку в карман. Когда он вытащил ладонь, на его пальцах покачивалось изящное ожерелье с крупным, сверкающим кристаллом чистейшей бирюзы.
Её губы потрясенно приоткрылись:
— Дрэ, что это…
— Оно напомнило мне о тебе, — негромко признался он, заходя ей за спину, чтобы застегнуть цепочку. Прохладный металл мягко коснулся её разгоряченной кожи, заставив крупную дрожь пробежать по её телу.
Эсмира опустила взгляд, разглядывая сверкающий на груди драгоценный камень, а затем снова повернулась к нему лицом:
— Ты сделал мне подарок?
Никто и никогда в жизни не делал для нее ничего подобного.
Дрэвин утвердительно кивнул и лукаво подмигнул:
— Он красивый и синий, — губы воина тронула едва заметная усмешка. — И с чертовски острыми гранями.
Эсмира не сдержала короткого смешка, сердце в ее груди сладостно затрепетало, но следом за этим чувством пришла глухая, тягучая боль. Этот жест был неопровержимым доказательством того, что он видел её — настоящую её, — и вместо того, чтобы в ужасе отпрянуть, лишь сильнее стремился быть рядом. Она чувствовала себя замеченной, желанной, окруженной заботой. И одновременно понимала, что совершенно всего этого не заслуживает.
— Ты в порядке? — спросил он, и тень беспокойства промелькнула на его лице, пока он всматривался в ее глаза. — Если оно тебе не…
— Нет-нет. Оно идеальное, — кончики её пальцев нежно коснулись кристалла. Она покачала головой, тихонько рассмеявшись: — Спасибо тебе огромное, Дрэ.
Его ответная улыбка, пожалуй, была самым прекрасным, что ей когда-либо доводилось видеть.
Дрэвин галантно предложил ей руку:
— Уже поздно. Позволишь мне проводить тебя обратно во дворец?
— Я бы солгала, если бы сказала, что не хочу сбежать из этого сумасшедшего дома, — Эсмира неопределенным жестом указала на бушующий вокруг праздник. — Но, честно говоря, возвращаться туда мне тоже не особо хочется.