Страница 168 из 219
Глава 72
Глава 64
Эсмира
В то самое мгновение, как Эсмира и Дрэвин вернулись во дворец, Брайар вместе с другими служанками тут же утянули её за собой. Вокруг её внешности поднялась невообразимая суматоха: девушки хлопотали над её волосами, подводили ресницы сурьмой и освежали румянцем щеки, после чего облачили её в самое роскошное платье, какое она только видела в своей жизни, — наряд, предназначенный для сегодняшнего вечернего торжества.
Мягкая ткань цвета пронзительной лазури облегала её силуэт, подчеркивая каждый изгиб еще безупречнее, чем те платья, к которым она уже успела кое-как привыкнуть. Верхний слой струился радужным переливом, двигаясь в такт её шагам, словно сотканный из призрачного лунного света. Лиф украшали замысловатые серебряные узоры, напоминающие тонкие веточки кораллов; они изящно обрамляли ключицы и делали явный акцент на тонкой талии и линии бедер.
Прозрачные, невесомые рукава ниспадали вдоль рук, точно нити тумана, а юбка с высоким, дерзким разрезом струилась до самого пола, мягко утопая у её ног. Платье плавно вздымалось и колыхалось при каждом её движении.
Когда Эсмира взглянула на себя в зеркало, она сразу поняла: из глубины отражения на неё смотрела богиня, затаившаяся внутри её собственной плоти. Теперь до нее наконец дошло, что этот едва уловимый шепот, который она слышала с тех самых пор, как впервые переступила порог пещеры… это
чудовище
, притаившееся в ее сознании, никогда не было её сиреной.
Это была Калипсо. И это осознание пугало её сильнее всего на свете.
Она и подумать не могла, что наступит день, когда она до боли в груди начнет тосковать по прежней жизни на «Ночном Призраке» — по длинным пиратским камзолам, пистолям за поясом и пьяным кабацким дракам.
Но теперь, восседая на величественном троне в самом центре празднества, устроенного в её честь, она отчетливо видела, как её прошлое безвозвратно тает, стремительно ускользая сквозь пальцы.
Городская площадь, залитая пульсирующим сиянием синих магических сфер, дышала жизнью, раскинувшись широко и помпезно. Пространство обрамляли исполинские коралловые постройки, украшенные искусной резьбой и величественными арками, а между столбами тянулись тяжелые нити жемчуга и гирлянды из морских ракушек. Музыканты выводили свои чарующие мелодии, пока воздух вокруг наполнялся раскатистым смехом и ликующими криками толпы со всех сторон.
Сидящая рядом Сирена выглядела как истинное воплощение королевы: она взирала на своих подданных со спокойным, почти отрешенным выражением лица.
Однако вскоре взгляд Эсмиры невольно соскользнул к самому краю возвышения, где в глубоких тенях замер Дрэвин. Скрестив руки на груди, он внимательно сканировал толпу, словно высматривая какую-то угрозу. И стоило ей поймать себя на легкой, мимолетной улыбке при виде его привычной мрачности, как он резко вскинул голову, встречаясь с ней взглядом.
К щекам мгновенно прилил жар. На какую-то долю секунды шумная толпа растворилась, и в целом мире остались только они двое.
Вдруг Сирена рядом с ней шевельнулась, и Эсмира с уколом удивления заметила, что её сестра
тоже
неотрывно смотрит на Дрэвина.
Внезапная, непрошеная вспышка жгучей ревности остро полоснула по сердцу. Эсмира попыталась отмахнуться от этого чувства, мысленно обозвав его глупым и абсурдным. Но ощущение никуда не делось, оно продолжало колоть изнутри, заставляя её остро ощутить всю тяжесть собственных комплексов. Та незримая связь, что соединяла её с Дрэвином, с каждой секундой становилась лишь сильнее и яростнее, как бы отчаянно она ни пыталась с ней бороться.
Или она всё это время просто сама себе всё придумала?
Эти долгие, многозначительные взгляды. Флирт во время тренировочных поединков. То… то, как крепко он сжимал её в своих объятиях там, в склепе.
Они только что раскопали тщательно скрываемую правду о Мэринисе и богах Римелля. Теперь Дрэвин знал, что она богиня, но… её сестра ведь была точно такой же.
«Вместе. Он и я».
Слова, которые Сирена обронила у лагуны, вновь зловещим эхом зазвенели у нее в ушах.
Упрямо сжав челюсти, Эсмира заставила себя переключить внимание на бурлящий перед ней праздник. Она сыграет свою роль — по крайней мере, сегодня вечером. Но когда её взгляд снова метнулся в его сторону, сердце забилось чуть быстрее, и она остро пожелала оказаться сейчас где угодно, только не здесь.
Искушение наклониться к Сирене и прямо спросить, что той известно об их общем прошлом, было невыносимым, но она сдержалась: внутреннее чутьё подсказывало, что время еще не пришло. Во всяком случае, не сейчас. Вместо этого она силой заставила себя расслабиться, привычным жестом разглаживая ладонями подол своего лазурного платья.
Внезапно прохладные пальцы мягко, но крепко обхватили её ладонь, лежащую на подлокотнике трона.
— Ты готова к тому, что тебя официально представят Мэринису? — тихо спросила Сирена.
Эсмира повернулась и встретилась с её золотисто-карими глазами, мимоходом подмечая каждую черточку её лица.
Эти тела никогда не были их истинным, первородным обличием, пусть даже они всегда оставались точными копиями друг друга.
Точные копии друг друга — идентичные и в то же время полярно противоположные. Тьма и свет. Бездна и водная гладь.
— Ну так что? — Сирена мягко выдернула её из водоворота мрачных мыслей.
Эсмира моргнула, возвращаясь в реальность:
— Да. Прости, — она расправила плечи и едва заметно кивнула: — Я готова.
— Великолепно, — промурлыкала её сестра.
Они синхронно повернулись и направились к самому центру возвышения.
Чарующие звуки музыки плавно сошли на нет: стражники рассредоточились среди толпы, их зычные голоса перекрывали волны смеха и праздных разговоров. Постепенно на городскую площадь опустилась благоговейная тишина — сотни глаз устремились на помост, где стояли две сестры.
Сирена сделала шаг к самому краю платформы. Её шелковое платье, точь-в-точь как у Эсмиры, переливалось в свете парящих водяных огоньков, беззастенчиво приковывая к себе внимание толпы. Королева царственным жестом вскинула руки, и над площадью повисла выжидающая, звенящая тишина — каждый взгляд был намертво прикован к их правительнице.
— Сегодня мы чтим великое наследие Мэриниса, ибо наша утраченная часть наконец-то вернулась домой, — звучный голос королевы разнесся над притихшей площадью.