Страница 10 из 219
Глава 9
Глава 1
Эсмира, 937 лет спустя
Прогуливаясь по неровным мощеным улочкам королевства Лефирин, Эсмира Блэквуд органично сливалась с суетливым безумием его столицы.
Облаченная в просторную блузу и бриджи, Эсмира прятала оружие и украденное богатство под длинным плащом с капюшоном, убрав под него же свои иссиня-черные волосы. Она сняла свои любимые украшения, оставив их на борту корабля «Ночной Призрак», который ждал в милях от берега, пока ее команда незаметно разоряла Лефирин.
Королевство примостилось на побережье в окружении бесконечных зазубренных гор. В небесной линии Лефирина возвышались шпили замка, а полуденное солнце просачивалось сквозь развешанные на рыночных зданиях темно-бордовые знамена с гербом дома Роу.
Они редко заходили в порты, но месяцы в море могли довести до почти полного безумия кого угодно — даже команду, плавающую под началом грозного короля пиратов, капитана Сайруса Блэквуда.
Лорд пиратов, ставший самопровозглашенным королем, бороздил моря Римелля почти тысячу лет, вселяя в тех, кто ходил по тем же водам, страх столь же великий, как перед богами — и всё благодаря его дочери, Эсмире. Женщине, обремененной весом того, что она считала проклятием — узами, связывающими ее с морем и его глубинами.
Воздух Лефирина был наполнен звоном кузнечного молота, бодрым торгом горожан и смехом детей, гоняющихся друг за другом посреди этого безумия. Торговцы выкрикивали названия своих товаров из выгоревших на солнце лавок, указывая руками на блестящие фрукты, рулоны крашеного шелка и сверкающие безделушки.
Капюшон Эсмиры был опущен ровно настолько, чтобы затенять ее неземные глаза. Она слегка улыбалась про себя на ходу, лениво проводя пальцами по деревянным прилавкам и перегруженным телегам. Толпа расступалась и сдвигалась естественным образом, словно сам мир освобождал ей место, когда она проходила мимо.
Ее первой добычей стала спелая слива, полученная с края телеги старого фермера, пока его внимание было отвлечено нищенкой, требующей снизить цену. Эсмира не спеша откусила плод, отходя от них и наслаждаясь вкусом.
Она миновала еще несколько телег, и ее внимание привлекла лавка с мерцающими драгоценностями. Ее рука скользнула по изящным амулетам, пока в промежутке между ударами сердца золотой браслет не исчез в ее рукаве.
Монеты всегда давались проще — кошельки с ними слишком свободно свисают с поясов торговцев. Она то и дело сталкивалась с мужчинами на рынке, срезая маленькие мешочки с их боков, пока делала вид, что помогает им удержать равновесие. Всё, что они видели, глядя на нее — прекрасную женщину, и были слишком отвлечены, чтобы заметить, как она обчищает их карманы.
К тому времени, как она достигла дальнего края рынка, ее плащ отяжелел от украденных вещей. Она сделала последний укус и бросила косточку в пыль.
Никто не узнает о пропаже до самого заката. К тому времени ее и след простынет.
Возвращаясь обратно по улицам, взгляд Эсмиры упал на маленького мальчика, сидящего на земле в узком переулке. Она попыталась не обращать на него внимания, но его впалые щёки и потухшие глаза выдавали голод, терзавший его желудок.
— Уф, — проворчала она про себя, ускоряя шаг и направляясь к нему. — Где твои родители, мальчик? — ее голос был столь же умиротворяющим, как бриз, доносящийся из гавани.
Мальчик задрожал; запах его страха заполнил нос Эсмиры. Рваная, поношенная ткань, служившая ему одеждой, спала с костлявых плеч, когда он поднял на нее свой безжизненный взгляд.
— Их казнили по приказу короля. Три луны назад.
Эсмира прищурилась.
— Ты мне лжешь?
Мальчик покачал головой, не разрывая зрительного контакта, и признался:
— Уверен, скоро придет и моя очередь познакомиться с петлей.
Губы Эсмиры приоткрылись. Ей никогда не было дела до тех, кто не входил в ее команду, но изредка ей встречались дети, которые задевали струны ее бессмертного сердца. Голодающие сироты, бродящие по улицам королевств Римелля, когда-то могли стать ее братьями по несчастью, если бы не Сайрус Блэквуд.
Она вздохнула.
— Я позабочусь о том, чтобы сегодня ты не голодал.
Волна ярости к тем, кто носил корону в возвышающемся замке Лефирина, наполнила ее вены. Они никогда не узнают голода. Они никогда не узнают лишений тех, кто живет в тени их богатства. Тем временем простые дети гадают, не станет ли сегодняшний день для них последним, умирая на улицах их города либо от насилия, либо от истощения.
Эсмира стремительно, подобно призраку, влилась обратно в толпу и выхватила буханку хлеба из тележки ближайшего торговца. Прежде чем купец успел выразить протест, она исчезла, надежно спрятав свежеиспеченный багет под мышкой.
Она пробралась сквозь людской поток в обратном направлении и остановилась перед ребенком, протягивая ему хлеб. Он посмотрел на нее широко раскрытыми, полными тревоги глазами.
— Это тебе, — она положила хлеб ему на колени.
— Но он же краденый, — возразил он. — За это мне отрубят руку.
— Только если я не отрублю их руки первой, — прошептала она, подмигнув. — Предоставь беспокойство о них мне. А теперь скройся с глаз и
ешь
, пока не упал в обморок.
— Почему вы это делаете? — спросил он.
Она моргнула.
— Кто-то однажды помог мне, так что этим я возвращаю долг, — золотой браслет, который она стащила, соскользнул по ее руке и упал в ладонь. Она сжала губы в тонкую линию, взглянула на него и бросила ему на колени вместе с хлебом. — Забирай и это заодно. Распорядись им с умом.
Мальчик нерешительно откусил кусок багета.
— Спасибо, мисс.
Она сухо кивнула, после чего подняла палец и указала на ближайший переулок.
— Поблагодаришь меня тем, что выживешь. А теперь иди.
Эсмира почувствовала облегчение, когда ребенок послушался и отвернулся от нее, скрывшись в тенях.
Однако кража не осталась незамеченной.
Уголки ее губ приподнялись, когда она обернулась и увидела трех стражников, пробивающихся сквозь толпу. Их доспехи сверкали в лучах полуденного солнца, пока они преследовали её, крича, чтобы она остановилась.
Эсмира указала на свою грудь и огляделась по сторонам, словно они могли иметь в виду кого-то другого.
— Неужели вы это мне? — в ее голосе звучала притворная невинность, и когда их шаг не замедлился, она вызывающе усмехнулась им. — Ну что ж, тогда давайте немного поразвлечемся, а?