Страница 97 из 117
— Это должно быть место, но не обязательно название, – заметила я, старательно отодвигая на задворки разума страх, мешающий мыслить логически. Старательно, но не вполне успешно.
— Может, это адрес? – нахмурился Араи.
— Адрес.. – задумчиво повторил Кадзуо.
Стихотворение началось заново. У нас оставалось все меньше времени..
— Координаты, – подал голос Хираи.
— Координаты? – переспросил Ивасаки.
— У нас шесть чисел: двести три, двести двадцать один, двенадцать, две тысячи двадцать три, двести двадцать два, двести десять. И числа эти разделены на две группы, – торопливо начал объяснять Хираи. – Так что первые три числа могут быть широтой, а вторые – долготой.
— Но ведь не может быть координат с такими числами, – неуверенно возразила Йоко.
Хираи раздраженно выдохнул.
— Так никто бы и не дал нам сразу готовую геолокацию! – фыркнул он. – Я думаю, здесь зашифрованы координаты. Надо лишь понять, как именно..
— Всего лишь, – с иронией отозвалась Эмири.
Это была уже почти половина стихотворения, повторяющегося во второй раз. Я чувствовала, как утекает время, как смерть становится к нам все ближе и ближе.. Даже ближе, чем обычно.
Да еще и это жуткое стихотворение.. Хоть я и старалась даже не коситься в сторону телевизора, показывающего жуткие картинки, они сами по себе возникали в моей голове, а упоминания крови, ада, жестоких наказаний и смерти только подкармливали готовую захватить меня панику.
Но я старалась размышлять, старалась найти новую идею.. хотя теперь у меня из головы не выходило предположение Хираи. Это сильно отвлекало, но я очень надеялась, что не могу придумать ничего нового как раз потому, что его мысль была верной.
— Эмири-тян.. – рассерженно выдохнул Хираи, но не договорил. Вместо этого он продолжил рассуждать: – Самое опасное – прочитать «Ад Томино» вслух. Посмотрите, что написано в сообщении. «Помните: все завершается смертью». Смерть. И если произнести вслух это сообщение, а не читать его, не смотреть на иероглифы, то можно подумать, что имеется в виду «все завершается четверкой». Наша с вами любимая, еще со времени кайданов, четверка, – с издевкой заметил он. – Тут даже стихотворение четыре раза повторяется!
Он махнул рукой в сторону телевизора, и в этот момент стихотворение началось в третий раз. У нас осталось меньше половины времени.
— И посмотрите внимательнее на числа. Двести три, двести двадцть один, двенадцать, две тысячи двадцать три, двести двадцать два, двести десять, – повторил Хираи. – Из цифр только ноль, один, два и три!
— К чему ты ведешь? – спросил Араи.
— Среди цифр нет четверок, о которых ты говоришь, – добавил Ивасаки.
— Вот именно! – Хираи закатил глаза, поражаясь, что его еще не поняли. – А почему? Потому что это четверичная система счисления.
— Что? – не поняла Йоко.
— Ты.. серьезно? – удивилась Эмири.
Я вновь посмотрела на сообщение, на числа. На напоминание о смерти..
— Похоже на правду, – признала я.
Но Хираи наше согласие с его идеей и не было нужно. Он быстро начал что-то писать в телефоне, и, подойдя ближе, я увидела, как он записывает и решает примеры.
А стихотворение тем временем началось уже в четвертый раз.
— У кого-нибудь есть еще идеи? – напряженно спросила Эмири. – Вдруг Хираи ошибся?..
— Наверняка ты впервые будешь рада, что я прав, – усмехнулся тот.
— Не отвлекайся.
— Я почти закончил. Пока выходит тридцать пять, сорок один и шесть..
Конец четвертого круга стихотворения был уже совсем близко – приближая, скорее всего, и нашу смерть.
— Забивайте в поисковик! – велел Хираи, и я, а также Ивасаки и Кадзуо тут же открыли браузеры. – Тридцать пять, сорок один, шесть, сто тридцать девять, сорок два, тридцать шесть!
Трясущимися пальцами я ввела числа и нажала на поиск..
Детский голос прочитал одно из последних четверостиший.. И уже через мгновение я увидела обозначенное на карте место.
— Синдзюку-Гёэн! – одновременно воскликнули мы с Кадзуо и переглянулись.
И в следующую же секунду стихотворение оборвалось, а экран телевизора, на котором сменяли друг друга изображения ада, почернел.
Какое-то время все молчали.
— Это значит.. что все верно? – осторожно спросила Йоко.
И я шумно выдохнула, только тогда осознав, что, кажется, мы действительно справились. Благодаря Хираи.
— Да неужели.. – протянул Ивасаки, прикрыв глаза.
— Спасибо, Хираи-сан! – воскликнула Йоко.
— Пожалуйста.. Вернулись в реальный мир, и ёкаи для шифров решили использовать системы счисления, – поморщился Хираи. – Вам повезло, что я занимаюсь программированием.
— Системы счисления проходят в школе, – снисходительно заметила Эмири.
— Так что же ты о них не вспомнила? – в тон ей ответил Хираи.
— Не начинайте. И спасибо, – добавила я, обращаясь к нему.
Сердце все еще бешено колотилось в груди, а в ушах раздавались обрывочные фразы из пугающего про́клятого стихотворения. Оно несет беды тому, кто полностью прочтет его вслух.. но и для нас, его слушавших, оно могло обернуться смертью в случае провала в очередной игре ао-андона.
С начала игры не прошло и пяти минут, но за это время я испытала столько страха, что руки все еще продолжали дрожать. Я поймала ободряющий взгляд Кадзуо, а затем он встал рядом, и мне тут же стало спокойнее.
— Так, не надо радоваться раньше времени, – заговорил Араи. – Это еще далеко не все. Мы теперь знаем, куда вам надо отправиться, чтобы.. завершить игру. Но что все это значит?
— И стоит ли на самом деле туда отправляться? – невесело усмехнулся Ивасаки.
— Одна история, один фонарь, одна душа, – повторил Кадзуо. – Участники в том городе рассказывали истории во время сотого кайдана, ведь так? Чтобы не пересечь границу, а это явно значит: чтобы не умереть, мы должны разорвать свою связь с рассказанной историей и с фонарем. С историями все ясно: мы пережили их. А что насчет фонарей.. – Кадзуо поджал губы, но продолжил: – Ао-андон написал, что «душе не спастись, пока не погаснет ее фонарь». Может быть.. это стоит воспринимать буквально?
— Буквально? – переспросила Йоко. – Но.. как? Хочешь сказать, мы должны погасить какой-то определенный фонарь, иначе наша душа.. в конце Обона отправится в мир мертвых? Вместе с возвращающимися душами усопших?
Кадзуо кивнул:
— Думаю, все так.
Воцарилось мрачное молчание.