Страница 92 из 117
В машине они ехали молча. Рэн сидел слева, приобняв задремавшую на его плече Сэйери. Справа от нее сидел Сэтору, мрачно смотря в окно. Хотя в его случае это могла быть и не мрачность, а простая задумчивость.
До гостиницы без лишних рассуждений решено было ехать именно на такси. На ум Рэну тут же пришли и легенда о Кисараги, и страшилка о Тэкэ-тэкэ – и это только те истории, которые он слышал сам. Спускаться к метро, приближаться к железнодорожным путям, о которых много что придумывают, не хотелось. Более того, чем меньше вокруг людей, тем ниже вероятность столкнуться с тем, кто тоже выбрался из того про́клятого города. С тем, кто стал ходячей мишенью для ёкаев.
Как Рэн, Сэйери и Сэтору.
Загорелся зеленый сигнал светофора, и такси вновь тронулось с места.
Рэн смотрел в окно, пока еще справляясь с задачей отвлекаться от мыслей, которые, как он знал, нахлынут, когда они доберутся до гостиницы. Там они спрячутся, вернее, попытаются спрятаться от того, что творится в городе.
Вдруг заиграла совершенно незнакомая Рэну песня – без мелодии, лишь мягкий женский голос. Рэн невольно бросил взгляд на небольшой экран перед собой, на котором всю дорогу сменялось и заново повторялось несколько рекламных роликов, и удивленно приподнял бровь. После чего настороженно прищурился, смотря новое видео. Это была, как понял Рэн, реклама салфеток. Довольно непонятная. Женщина в белом платье и ребенок, изображающий, судя по всему, маленького о́ни, сидели на соломе и играли с этими самыми салфетками..
— Что это? Какая-то странная песня, – пробормотала Сэйери и, потерев глаза, непонимающе глянула на экран. – Откуда здесь эта реклама? Ее показывали, еще даже когда я не родилась.
— Ты знаешь, что это за видео? – спросил Рэн, не отводя взгляда от экрана.
— Да, одна реклама.. – начала было Сэйери скучающим тоном, но осеклась. Ее глаза расширились, и в них Рэн заметил страх. – По легенде, про́клятая.
Рэн и Сэтору тут же переглянулись.
А реклама, совсем короткая, уже заиграла заново.
Водитель такси ускорился так резко, что голова Рэна дернулась назад.
— Что вы.. – начала было Сэйери в возмущении, но тут машина начала вилять.
Рэн крепко сжал ручку двери, а Сэйери вцепилась в его плечо.
— Сейчас самое время сказать, что надо было ехать на метро?! – воскликнула она.
— Там мы столкнулись бы с чем-то иным, и ты сказала бы наоборот, – угрюмо отозвался Сэтору. – Нужно..
Договорить он не успел.
Автомобиль влетел в тоннель, и водитель резко крутанул руль, на всей скорости врезавшись в один из разграничительных столбов.
Рэна выбросило вперед, и ремень безопасности до боли впился в грудь. Голова ударилась о переднее сиденье, и в глазах потемнело, а слух ненадолго пропал, поглощенный звоном в ушах.
Первые мгновения, а может, и минуты Рэн не мог прийти в себя, не мог осознать, что происходит. Не мог вспомнить, что случилось.
Он с трудом открыл глаза и поморщился от сильной головной боли. Воздуха не хватало, Рэн попытался сделать вдох, но грудь прострелила острая боль. Тогда он краем сознания предположил, что сломал ребра.. но все мысли о собственном состоянии ту же испарились под пламенем страха за Сэйери.
Стиснув зубы, он повернул голову и увидел ее. Сэйери, тихо застонав, приоткрыла глаза и, медленно потерев шею, зашипела. Но непонятно, чего в этом звуке было больше: злости или же боли.
— Сэйери, – хрипло позвал Рэн, и она слабо отмахнулась.
Тогда он перевел взгляд на Сэтору, и в тот же миг страх обжег его с новой силой. Сэтору был без сознания, он явно сильно ударился головой: по лбу стекали тонкие алые дорожки. Окно за ним разбилось, и осколки оставили раны на руке и лице.
— Да что же это.. – процедила Сэйери, тоже посмотрев на Сэтору.
А песня из про́клятой рекламы все так же играла, раз за разом повторяя один и тот же куплет.
«Нужно выбираться».
Рэн отстегнулся, приподнял руку и, нашарив ручку, попытался открыть дверь, но та не поддавалась. Тогда Рэн, стиснув зубы, посмотрел на место водителя. Основной удар пришелся именно туда. Лобовое стекло покрылось мелкими трещинами и частично провалилось внутрь салона, а за ним виднелись очертания пошедшего волнами бампера.
Но в кресле никого не было. А передняя правая дверь оказалась открыта.
В груди Рэна, помимо острой боли, поселилось еще и плохое предчувствие, но развить мелькнувшую на задворках сознания мысль он не успел – пассажирская дверь отъехала в сторону.
Рэн тут же развернулся, игнорируя боль в груди, голове и правой ноге, и увидел мужчину лет сорока – водителя их такси.
Сначала Рэн поразился, как тот не пострадал.. но затем понял, что таксист очень даже пострадал.
На его лице виднелись глубокие царапины от осколков, а рука явно была сломана. Он стоял так, что не возникало сомнений – сломана у него еще и нога. И все же он стоял. И ничего в его лице не выдавало боли.
Потому что лицо его, неестественно бледное, вообще ничего не выражало. С него словно стерли все эмоции, заменив алыми штрихами крови, а глаза стали пустыми и будто стеклянными.
Рэн не стал ждать, что водитель предпримет дальше. Он тут же попытался выбраться из такси, и, хоть боль сильно мешала, страх ее гасил. Страх за Сэйери и Сэтору.
Но не успел Рэн поставить на дорогу вторую ногу, как таксист бросился на него, пытаясь вцепиться пальцами в шею. Даже пальцами сломанной руки.
Рэн перехватил его запястья и попытался оттолкнуть, но водитель был на удивление силен, особенно для человека с подобными травмами. И он явно твердо решил убить Рэна.
Тот, пнув водителя под колено сломанной ноги, сумел оттолкнуть его и быстро выбрался из такси. В это мгновение водитель, то ли одержимый, то ли сошедший с ума, уже восстановил равновесие и вновь бросился на Рэна. Они сцепились, и таксист попытался ударить его по лицу. Рэн увернулся и ударил нападавшего сам, но тот, казалось, не чувствовал боли. Из его сломанного носа потекла кровь, смешиваясь с той, что и так покрывала едва ли не все лицо.
Рэн сделал три шага от двери, ближе к бамперу, напряженно размышляя. Боль и гудение в голове, вызванные ударом, размывали мысли, лишая их четкости и ясности, мешая сосредоточиться, не давая составить план. А действовать надо было быстро. Рэн понимал, что одной только силой не справится: его противник хоть и не был неуязвим, но на травмы и раны не обращал внимания, к тому же словно бы стал сильнее.